Она увидела девушек, с которыми работала, — те наслаждались редкой возможностью избавиться от своей домотканой одежды; и молодых мужчин, с которыми она выросла, — они делились историями чуть громче, чем следовало, над кружками, которые наполнялись чуть чаще, чем следовало. Стайка детей, которых ни у кого не хватало сердца отругать, прорезала себе путь сквозь толпу, пробегая мимо Аэлии и оставляя за собой россыпь снисходительных улыбок.

Собственная улыбка Аэлии слегка дрогнула, когда она провела взглядом по торговцам. Обычно их энергия соответствовала энергии жителей деревни или даже превосходила её, но сейчас, по её ощущению, они казались сдержанными на фоне того веселья, что окружало их. В их глазах была какая-то острота, которой Аэлия не замечала во время их прежних визитов, несмотря на то, насколько радушно принимала их вся деревня.

Аэлия подошла боком к ближайшему торговцу, и дыхание вырвалось из её груди тихим вздохом, когда она увидела книги, выставленные там. Она легко провела пальцами по потёртым кожаным переплётам, вдыхая запах пожелтевших страниц и аромат тысячи историй, ожидающих, когда их расскажут.

Аэлия сомневалась, что у торговца будет большой успех в Каллодосисе; очень немногие в её деревне могли позволить себе такую роскошь. Уж точно не она.

Она осторожно раскрыла ближайшую книгу; кожа тихо скрипнула под её пальцами, когда переплёт разошёлся, открывая карту — страна Демуто была прорисована так тонко и тщательно, что ей пришлось наклониться ближе, пытаясь рассмотреть все детали.

Аэлия провела пальцем по густому лесу, тянувшемуся вдоль южной границы, и остановилась, когда нашла точку, обозначавшую Каллодосис — лесозаготовительную деревню, которую она называла своим домом.

— Ты планируешь путешествие? — вмешался мужчина за прилавком.

Аэлия подняла взгляд на измождённого торговца; его кожа была такой же бледной, как пергамент, которым он себя окружил, а чёрное кольцо магии вокруг его радужек выдавало в нём артемиана.

— Нет, я просто из любопытства.

Она аккуратно закрыла книгу, и её пальцы задержались на переплёте на мгновение дольше, чем было нужно.

Он вытащил тяжёлый том из одной из стопок и протянул ей.

— Если тебе нужны карты, в этой книге они гораздо подробнее.

— Спасибо. — Аэлия улыбнулась, уже делая шаг назад. — Я просто смотрела.

Мужчина пожал плечами и вернул книгу на место, давая ей возможность ускользнуть обратно в толпу.

Она переходила от одной лавки к другой, высматривая Мирру и Фенрира, но её внимание быстро привлёк небольшой, изящный нож с вырезанной на лезвии ветвью плюща, образующей дол. Этот узор казался ей слишком красивым для столь мрачного назначения и слишком изысканным для охотничьего ножа — а именно такой нож ей и был нужен. Поэтому она положила нож обратно и легко провела кончиками пальцев по ряду других оружий, лежавших вокруг.

Женщина, чьё телосложение и кривой нос ясно говорили о том, что она без колебаний пользуется оружием, которое продаёт, стояла за прилавком и наблюдала за ней с жёстким, настороженным выражением. Аэлия вздрогнула под её взглядом от неожиданности; обычно странствующие торговцы были такими дружелюбными.

— Спасибо, — пробормотала Аэлия, собираясь отойти от лавки, и повернулась как раз в тот момент, когда Мирра подбежала к ней, таща за собой Фенрира.

Рядом с его широкой фигурой она казалась совсем крошечной; её мышино-каштановые волосы были аккуратно заколоты в изящный узел, а несколько выбившихся прядей завивались над её розовыми щеками.

Фенрир был её полной противоположностью; всё — от того, как он шёл, до гордого выступа его подбородка — выдавало в нём высшего хищника. Чёткие линии его мускулистых плеч угадывались под рубашкой. И, пожалуй, единственным, что в нём не было твёрдым как камень, были его глаза — тёплые лужицы жидкого янтаря, поблёскивающие мальчишеским весельем, пока он позволял Мирре тащить себя к Аэлии.

Они все дружили с самого детства, и хотя Мирра была одной из немногих людей в деревне, для них это различие никогда не имело значения. Впрочем, Аэлия и сама не могла судить об этом.

— На что ты смотришь? — Мирра заглянула через её плечо на оружие, аккуратно разложенное на прилавке. Её пальцы потянулись к тому самому кинжалу, который привлёк внимание Аэлии.

— Боги, какой красивый —

— Даже не смей это трогать.

Оружейница рванулась вперёд и так сильно ударила кулаком по столу, что оружие слегка сдвинулось на тёмной выставочной ткани. Пальцы Мирры замерли в воздухе, когда она уставилась широко раскрытыми глазами на разъярённую женщину, её рот слегка приоткрылся.

— Даже такие, как ты, должны уметь читать. Мы не обслуживаем людей.

Она ткнула пальцем в плакат, приколотый к дальнему краю лавки.

Люди — вредители, а не питомцы.

Лицо Мирры побледнело так же быстро, как лицо Аэлии потемнело.

— Что ты сейчас сказала? — спросила Аэлия смертельно тихим голосом.

Она не хотела верить своим глазам, но табличка была прямо там, слова чёрным по белому. Как она могла не заметить её раньше?