О, боже, Нэнси. Это было уже слишком. В конце концов, это его дочь, та, что вдохновляла его на проект, предала его.

— Почему ты это сделал? — Он должен был знать. Его работа. Работа всей его жизни была испорчена, и то, для чего Франко использовал ее, станет наследием и доктора Суитона тоже. И Нэнси, особенно если учесть, что именно она способствовала всему этому, дав Франко формулу препарата. Это знание было лезвием прямо в его сердце. Он еще стоял на ногах, но уже был мертв.

— Это? Вы имеете в виду доработку вашего замечательного наркотического препарата, чтобы он лучше соответствовало моим потребностям? Потому что результаты приносят мне радость. А зачем еще?

Но как? Как ему удалось добраться до стольких людей, нуждающихся в...

Воздух порывом вырвался из его легких. Франко давал им ложную надежду на исцеление.

— Ты сказал, что можешь им помочь, — догадался он. — Обещал, что положишь конец их мучениям, а потом заманил их в их личный ад.

Франко улыбнулся, взгляд стал отсутствующим.

— В Тендерлойне ходят легенды о вашем волшебном лечении, — сказал Франко. — Все они говорили об этом или слышали от кого-то, кто знает кого-то, кто знает кого-то… Это небылица. Недоработанная теория. Они рассуждают о тех, кто прошел ваши тесты и был признан плохим кандидатом и отвергнут. Отвергнут от чего? Чуда, для получения которого они не были достаточно хороши. Никто, конечно, не слушает. И чаще всего, посреди их постоянного опьянения, все эти разговоры забываются или игнорируются. Наркоманы в любом случае хороши только для одного. Хранить секреты.

Сердце Суитона колотилось в ушах, зрение затуманивалось.

— Ты сказал им, что работаешь на меня?

— Нет. Я сказал им, что являюсь конкурентом, предлагающим те же услуги. Только я никому не отказывал. Не требовал тестов и анкет. Я сказал им, где появиться, и они шли прямо к своей смерти.

Доктор зажмурил глаза, охваченный отчаянием. То, что Франко сделал с людьми, доведенными до отчаяния и готовыми поверить во что угодно, было ужасно. Полная противоположность тому, ради чего Док потратил всю свою карьеру. Внезапно вся его жизнь стала казаться туманной, а мотивы сомнительными, хотя он всегда был так уверен.

— Почему ты решил использовать отпечаток «ББ»? — сумел спросить он. Синяя птица17. Он так запечатлел свои таблетки, чтобы напомнить, что каждый сеанс лечения проводится в честь его Нэнси.

— Потому что я хотел, чтобы вы меня увидели, — сказал он. — Хотел, чтобы вы знали, что натворили. И хотел, чтобы вы видели, как я смываю вашу работу прямо в канализацию, где живут все ваши пациенты.

— Но почему именно сейчас, если формула была у тебя столько лет? — Нэнси была мертва уже два десятилетия.

Франко пристально посмотрел на него.

— Найти деньги на создание лаборатории, достойной масштаба моего проекта, не самая простая задача. Вы должны это знать, Док. А еще нужно было собрать ингредиенты. Псилоцибин из Эквадора? Серьезно? Этого не было указано в рецепте. Мне потребовалось много попыток, чтобы понять, что к чему. Вы хоть представляете, сколько видов грибов мне пришлось собрать и протестировать? Но если вы спрашиваете, что на самом деле подтолкнуло меня к этому? Восемь лет назад я увидел одну из тех паразитов, убивших мою мать. Она явно не отбыла свой срок. Она отрубилась у входа в заброшенное здание, и я сделал ей инъекцию и смотрел, как она умирает. Но это не принесло мне удовлетворения. Я мог бы сделать больше. А потом, позже, я вспомнил, что дала мне Нэнси. Все эти годы я хранил его. Я положил его в книгу, чтобы использовать как закладку, и он все еще лежал там, на моей полке. И я начал мыслить масштабнее. Намного масштабнее.

Позади Франко Суитон увидел Эмброуза и Леннон, которые вошли в парадную дверь, явно запыхавшись, поворачивая головы во все стороны. Франко начал поворачиваться, и доктор быстро сказал:

— Я понимаю желание отомстить. Понимаю. — Франко остановился и снова повернулся к нему лицом. — Не знаю, известно ли тебе, что случилось с Нэнси... почему она... стала такой, какой стала. Но она была жертвой. Я привел ее в клинику, где она стала работать волонтером, когда была еще совсем маленькой девочкой. Однажды она вышла на улицу, чтобы купить кусок пиццы, и члены уличной банды затащили ее в переулок. Она провела четыре дня, привязанная к грязному матрасу на полу гаража, где ее насиловали. — Он вздохнул. Нэнси. Даже спустя столько лет и даже зная о ее предательстве, мысль о том гараже, где у нее украли душу, все равно вызывала внутренний крик страдания. Он должен был защищать ее, но не справился. — Но то, что ты сделал, Франко, невозможно оправдать твоей матерью. Это никогда не вернет ее. — Он не осмелился снова перевести взгляд с Франко, чтобы тот не проследил за ним и не увидел, что помощь уже на подходе. Но доктор видел, как Эмброуз и Леннон двинулись вперед мимо столов.

Они знают. Они ищут Франко.

Франко наклонил голову. В его выражении не было ни капли сострадания, только насмешка.