Разумеется, после такого зачина он тащит читателя в дебри справок. Еще две сотни страниц. Постараемся преодолеть их по возможности быстро.

Сама вера в перевоплощения, выясняет Голгофский, стара как мир и не сводится ни к одной конкретной культуре. В Древней Индии она была ключевой в индуизме, буддизме и джайнизме. О перерождении знали пифагорейцы и платоники (особенно орфисты). Пифагор утверждал, что душа проходит через череду тел, включая животных, а Платон в диалогах говорил о перерождении душ для дальнейшего обучения.

Принято считать, что христианство отвергало идею перерождения – но гностические христиане первого-третьего веков считали, что душа может возвращаться к земной жизни, пока не обретет гнозис.

Даже в лурианской Каббале шестнадцатого века была концепция «гилгул»: душа рождается заново для исправления ошибок прошлых жизней или выполнения духовной миссии. Эзотерические и алхимические традиции Средневековья, опирающиеся на античную мысль, говорят о том же самом.

Вера эта вовсе не связана с каким-то общим корнем: у примитивных племен Африки и Америки тоже существуют представления о возвращении души.

Но есть ли у нас доказательства реальности подобного феномена?

Естественное поле поиска – тибетский буддизм, где множество практических вопросов основано на вере в перерождения. Голгофский, однако, сохраняет скепсис.

«Тибетская лавка недорогих чудес», как выражается наш автор, не вселяет в него большого доверия. «Если на идеях реинкарнации построен механизм передачи статуса и власти, – пишет Голгофский, – наивно думать, что в эту область не просочится вездесущая человеческая природа. Поэтому совершенно правы китайские товарищи, требующие от будущих тулку перерождаться по предварительной записи и строго в административных границах КНР, а не в охотничьих угодьях МИ–6 и ЦРУ – или не претендовать на подобный титул. Как говорил когда-то по схожему поводу Петр Первый, если иконы вдруг заплачут маслом, зады попов заплачут кровью.

Спорное на наш взгляд суждение, но Голгофский уже нашел кейс, который не просто заинтересовал его, а захватил целиком. Он уделяет ему больше семидесяти страниц, так что и мы немного на нем задержимся.

Дхаммаруван – буддийский монах с Шри-Ланки – родился в 1968 году и с возраста в два-три года стал спонтанно рецитировать сутры Трипитаки на языке пали. Он вспоминал их постепенно, предупреждая родителей, что «надвигается» новый текст, а потом начинал читать – или, скорее, протяжно петь. Родители записывали декламацию на магнитофон.

Записи дали послушать ученым монахам, в том числе и высокообразованным европейцам (в монастырях Шри-Ланки такие есть) – и выяснилось много любопытного.

Во-первых, язык пали, на котором мальчик пел, был чрезвычайно точным и чистым («лучше, чем у большинства монахов», отметил один из наблюдателей). Во-вторых, тексты из Трипитаки, которые он начитывал, отличались от современных канонических версий такими нюансами и деталями, что их не смог бы подделать даже ученый.

В-третьих… Сама манера рецитации была отчетливо древней, сильно отличающейся от того, как сутры читают сегодня. Дхаммаруван не бубнил монотонно, как современные монахи. Как мы уже сказали, он скорее пел.

Когда Дхаммаруван подрос, он стал вспоминать, что в пятом (!) веке был монахом-рецитатором. Так называли людей, главной задачей которых было заучивать Палийский канон наизусть – и декламировать его по разным поводам (именно так передавалось учение первые пятьсот лет после смерти Будды). Это, как можно догадаться, была непростая работа, требовавшая постоянных усилий памяти.

Древний монах-рецитатор, жизнь которого вспомнил мальчик, приехал на Шри-Ланку вместе с известным буддийским ученым Буддагосой, написавшим канонический трактат по медитации. Вспоминая прошлую жизнь, Дхаммаруван указал на несколько существовавших в древности локаций, что подтвердили археологи.

В двенадцать лет Дхаммаруван потерял способность рецитировать сутры в древней манере – став монахом, он начал читать их так же монотонно, как остальные.

Это действительно уникальный случай – и, главное, совершенно необъяснимый. Можно было бы допустить, что ребенок был наделен уникальной памятью, услышал декламацию буддийского канона по радио и запомнил его. Но отличия его версий от современных редакций таковы, что делают подобное невозможным.

Пение маленького Дхаммарувана, записанное его родителями, легко найти в сети – и Голгофский проводит несколько вечеров, вслушиваясь в его дрожащий трогательный голос. Это очень красиво и действительно непохоже на обычную рецитатцию.

«От этого пения веет такой аутентичной древностью, что душа замирает в восторге и ужасе, – пишет Голгофский. – Это магнитофонная запись, сделанная во времена гибели Рима – и воспроизведенная сегодня…