Под самой крышей

Викторианский дом с башенками и витражами казался мне и Сенте удачной находкой для молодожёнов. В коридорах пахло жимолостью, по лестнице растекались пятна красного и золотого света, и мы всерьёз верили, что старина умеет беречь любовь.

Потом Сента ушла, а у меня начались провалы в памяти. Ночами упорно снилась тесная комнатушка под крышей: духота, пыль на окнах, жужжит муха в паутине, вдоль стен стоят облезлые столы. Я бродил по верхнему этажу, путался в дверях и поворотах, пока однажды не нащупал в темном углу коридора третью дверь, которую как будто вычеркнул из головы.

Замок поддался не сразу. Внутри все оказалось ровно таким, как во сне, только в углу лежало сморщенное, высохшее тело. И в тот же миг память щелкнула: письма, последняя ссора, голос Сенты и причина, почему эту комнату я запер. Здесь Сента меня убила.