Мы обе запрокидываем головы и выпиваем. Текила. Следовало бы догадаться.

Жидкость обжигает, когда проходит сквозь меня, но теперь я могу дышать, не опасаясь приступа паники.

— Теперь ты готова? — шепчет папа.

— Готова, насколько это вообще возможно.

Папа кивает сотруднику курорта, который отвечает за музыку. Он нажимает на экран компьютера, и начинает играть «All of Me». Подружки невесты начинают идти. Последние двадцать минут мы толпимся в приёмной. Наши мамы были против того, чтобы Трэвис виделся со мной до свадьбы. Это была наша самая долгая разлука с тех двух месяцев после шоу.

О чем тебе не стоит думать прямо перед тем, как ты пойдёшь к алтарю, Райли.

Все, что я знаю, это то, что я очень рада выйти за дверь и увидеть его.

Тейлор взбивает мой короткий шлейф, прежде чем направиться к двери. У меня простое платье цвета слоновой кости без бретелек. На животе есть мелкие складки, скреплённые блестящей брошью. Шлейф достаточно короткий, чтобы его не нужно было распускать, если я этого не хочу, но достаточно длинный, чтобы за мной что-то тянулось.

Папа протягивает мне руку, и я просовываю в неё свою дрожащую ладонь. Мы подходим к двери и останавливаемся, пока Тейлор заканчивает идти по проходу. Все встают и оглядываются на дверь.

Папа ведёт меня за ряд стульев, расставленных для гостей. Мы доходим до начала прохода, и всё остальное теряется для меня, когда я встречаюсь взглядом с Трэвисом.

Он сменил свою фирменную улыбку на улыбку, захватывающую дух, она занимает половину его лица. Его глаза блестят. То ли от света, то ли от слез, я не уверена. Я делаю шаг вперёд и осматриваю Трэвиса. На нем простая рубашка цвета слоновой кости на пуговицах, тёмно-серый пиджак, тёмно-зелёный с серым галстук и тёмно-серые брюки. Обычно я не вижу его в костюме, поэтому он ещё более великолепен, если это вообще возможно.

Я чувствую, как улыбка расползается по моему лицу, когда мы приближаемся к нему. Мой папа останавливается и обнимает меня, затем притягивает к себе и Трэвиса. Мы знаем друг друга слишком давно, чтобы обмениваться простыми рукопожатиями.

Папа садится, и моя рука скользит в руку Трэвиса.

— Ты прекрасна. — Трэв наклоняется, чтобы прошептать мне это на ухо, прежде чем мы подходим к священнику. Мой будущий муж целует меня в лоб, и я слышу, как гости восхищаются нами.

— Мы ещё не совсем готовы к этой части, — говорит священник с ухмылкой.

Рука Трэвиса сжимает мою, и мне приходится приложить все силы, чтобы не прижаться к нему. Я просто хочу оказаться в его объятиях прямо сейчас.

Я в таком оцепенении, что пропускаю речь священника, только замечаю, что он выжидающе смотрит на меня.

— Эм, что? — спрашиваю я, мой голос едва громче шёпота. Гости снова смеются, и я краем глаза замечаю Трэвиса, который старается не ухмыляться.

— Я сказал, что пришло время для клятв, вы написали свои собственные, верно? Не хотели бы Вы прочитать свою первой?

— О, конечно, да. — Я поворачиваюсь к Трэвису, и он берет обе мои руки в свои. Вот и всё, мы почти на месте, наша финишная прямая.

Просто произнеси эти клятвы без слез, Райли.

— Трэвис, ты мой лучший друг. Ты был моим лучшим другом семнадцать лет. Ты знаешь обо мне всё, что только можно знать. Я думала, мне повезло, что я нашла тебя. Ты занял такое место в моей жизни. Мой лучший друг.

Но я был неправа. Потому что в тот первый раз, когда ты поцеловал меня, я поняла, что пути назад нет. Я знала, что в мире никогда не будет другого человека, который мог бы сравниться с тобой.

Я не думала, что такая любовь возможна. Я не знала, что она может существовать в этом мире, не говоря уже о моем мире. Я благодарна каждый день, когда просыпаюсь в твоих объятиях, и каждую ночь, когда засыпаю в них.

Твоя любовь настолько сильна, что я никогда в ней не усомнюсь.

Мы были созданы друг для друга. Без тебя я была бы потеряна. Так что я всегда буду благодарна этому маленькому самоуверенному одиннадцатилетнему мальчику, который почувствовал необходимость продемонстрировать свои трюки на велосипеде на бордюре перед моим домом.

Трэвис смеётся и поджимает губы. Его глаза блестят от непролитых слез. Я знаю, что ни за что не пройду через это, не пролив немного своих собственных.

— Это моя клятва тебе, Трэв. Я обещаю любить тебя безоговорочно. Я обещаю бороться честно. Обещаю быстро мириться. Я обещаю поддерживать тебя каждый день. Обещаю ухаживать за тобой, когда ты заболеешь. И говорить тебе, когда ты ведёшь себя как ребёнок. И обещаю продолжать быть твоим лучшим другом.

Я надеваю кольцо ему на палец. Трэвис смахивает слезинку со щеки и откашливается.