Слушая дыхание Игната в ночи и чувствуя тепло его тела, я вдруг поняла, что хочу освободиться от этих запретов на любовь. Я имею право любить. Имею право выражать свои чувства. Имею право быть счастливой. Я засыпала с этими мыслями, положив голову на грудь Игната. И субботним утром проснулась в отличном настроении, однако Игната рядом не обнаружила – он ушел. Я умылась, почистила зубы, привела себя в порядок, надела длинную широкую футболку, которая заменяла мне платье, и пошла искать Игната, чтобы позавтракать вместе с ним. Погода на улице стояла ясная, солнечная, и ноябрьский снег за окном искрился под лучами. Обычно в ноябре, после своего дня рождения, я чувствовала тоску по лету, но этим ноябрем все было иначе – он казался таким же прекрасным, как все остальные месяцы.

Я остановилась возле двери в спальню Игната и постучалась. Один раз, второй, третий… Я уже хотела уйти, не решившись снова без приглашения заходить к нему в комнату, как он открыл дверь. Кажется, Игнат был в душе – вокруг его бедер было обернуто белое полотенце, которое доходило почти до колен, а волосы, прилипшие ко лбу полукольцами, были влажными. Игнат недавно принимал душ, и я смутилась, вспомнив сцену, свидетельницей которой однажды стала. Но смущение быстро сместил восторг – мне нравилось видеть его полуобнаженным. Высокая линия плеч, рельефные мышцы рук, хорошо очерченные кубики пресса… Хотя больше всего меня завораживали его ключицы – выступающие и сексуальные. Раньше я часто вспоминала их, представляла в своих фантазиях, а теперь на законных основаниях могла касаться.

– Доброе утро, малышка, – улыбнулся Игнат и поцеловал меня в щеку. От него пахло мятой и свежестью. А взгляд был мягким, нежным – под таким взглядом хотелось таять.

– Доброе… Мистер выдра, а что у тебя на щеке? – Приглядевшись, я коснулась его лица.

– Порезался, когда брился. Бывает, – отмахнулся Игнат.

– Сегодня же выходной, зачем тебе бриться? – рассмеялась я.

– Ради тебя, конечно. Тебе не понравится, если я буду колоться, – подмигнул мне Игнат, обнимая и притягивая к себе. И в этот момент он почему-то вдруг показался таким… родным? Будто бы я знала его всю жизнь. И будто бы всю жизнь мы принадлежали друг другу.

– А может, и понравится? – прошептала я, не сводя глаз с его ключиц. Боже, я хочу поцеловать его ключицы… Так сильно, что от желания сводит живот, а дыхание становится неровным.

Моя ладонь скользнула по его напрягшемуся животу к груди, а затем к плечу. Я коснулась ключицы Игната и прикусила губу, а он склонил голову набок, словно чувствуя мое возбуждение.

– Яся? – мягко позвал меня по имени Игнат, и только тогда я пришла в себя.

– Что? – улыбнулась я.

– Заходи ко мне? – предложил Игнат, и я переступила порог.

Почему-то до этого я не бывала в его комнате – почти все время мы проводили у меня. И теперь мне казалось, будто Игнат пускает меня в свой мир, куда раньше мне не было доступа.

В его спальне стояла ленивая полутьма – шторы плотно занавешивали окна, и лишь через узкую щель между ними пробивался тонкий луч утреннего солнца. Игнат любил темноту, часто не включал электричество и засыпал лишь при полном отсутствии света в комнате. «Ты как вампир», – говорила я ему в шутку, потому как мне свет требовался постоянно. Я не задергивала шторы, включала все источники освещения, еще и гирлянды любила развешивать, чтобы все вокруг сияло. Без света мне было страшно, ведь монстры всегда приходят в темноте, даже если это монстры из прошлого.

– Подожди немного. Я оденусь и вернусь, – сказал Игнат, не удержавшись, погладил меня по волосам и скрылся в гардеробной, а мне хотелось сказать ему вслед: «Нет, не нужно, мне нравится, когда ты раздет!»

Я похлопала себя по щекам, отгоняя мысли о его теле. Нужно было догнать его, толкнуть в грудь, заставляя упасть на кровать, и сесть сверху, а потом… Все, хватит! Хватит об этом думать!

Пока Игнат одевался, я рассматривала его спальню – теперь уже внимательно, а не как в тот раз, когда приходила за книгой. Над интерьером комнаты, как и над интерьером всего особняка, работал дизайнер. Несколько зон, темные сдержанные тона, лаконичность форм и минимализм. Мало декора, но много функциональности. Всюду новейшая техника: на стене огромный телевизор с приставкой, на рабочем столе моноблок с тонкой клавиатурой, куча непонятных девайсов с проводами, даже шлем виртуальной реальности, в углу боксерская груша и турник. Постельное белье на не заправленной кровати глубокого темно-синего цвета, а над самой кроватью висит единственное украшение – большая картина с абстрактными широкими мазками. Легкий беспорядок, и именно из-за него комната оживала, было видно, что это не просто красивая картинка из дорогого дизайнерского журнала, а настоящая спальня молодого человека.