На некоторое время в машине стало тихо, а затем телефон вновь подал голос. Судя по всему, звонивший был человеком настырным. Или ему очень надо.

– Найди его, – попросил Феликс.

– Что? – поинтересовалась в ответ Джина, продолжая играть с прядями.

– Найди его, пожалуйста.

– С удовольствием, милый. – Девушка повернулась к багажнику, несколько секунд ковырялась в вещах, ориентируясь на звук, после чего протянула Чащину кнопочный телефон. – От бабушки достался?

– Видимо, вместе с машиной купил. – Феликс надавил на кнопку «ответ». – Да?

– Привет. – Голос не показался знакомым.

– Привет.

– Как погода?

– Крымская.

– В смысле?

– Безоблачное небо, полно звёзд, луна. – Феликс не знал, что ещё сказать. – Ну и тепло, конечно, Крым, всё-таки.

Ответ вызвал у собеседника заминку.

– Луна? – переспросил он после паузы.

– Да.

– Полная?

– Вроде, нет.

Опять пауза, после которой последовал осторожный вопрос:

– Ты можешь говорить?

– Да.

– Тебя слушают?

Феликс посмотрел на девушку. Не её ли имел в виду незнакомец? Очень сомнительно, но тем не менее возможно.

– Ну… да.

– А меня? Ты ведь не поставил телефон на громкую связь?

– Нет, конечно. – Чащин хмыкнул. – Разве в этой модели есть громкая связь?

– Точно! – Незнакомец рассмеялся, но сразу же вернулся к деловому тону: – Почему не позвонил?

– Не мог. – Феликс поймал себя на мысли, что ответ получился очень честным, только, похоже, не в том смысле, который уловил незнакомец.

– Ладно, принято. Что у тебя сейчас? Едешь в Судак?

– Да.

– Будешь там сегодня?

– Пока не решил.

– Ты опаздываешь.

– Был повод.

– Ладно, дай знать, когда на месте.

– Договорились.

Чащин отключил связь, попросил Джину убрать телефон в поясную сумку, которую вернул за сиденье, после чего услышал ожидаемый вопрос:

– Кто это был?

– Моя бывшая.

– Аха-ха… Считай, получилось смешно. – Девушка поджала губы. – А если серьёзно?

– Если серьёзно, я понятия не имею, кто мне звонил.

– Но ты расстроился, – заметила Джина.

– Не расстроился, а напрягся, – уточнил Феликс.

– Из-за чего?

– Из-за того, что ничего не помню. – Чащин очень тихо и очень коротко выругался. – Из-за того, что меня где-то ждут. Из-за того, что смысл звонка от меня ускользнул, зато я понял, что на меня напали не просто так. Меня не грабили… То есть меня грабили, но хотели забрать нечто такое, о чём не расскажешь полиции.

– Но у тебя ничего не нашли, – напомнила девушка.

– Именно, – кивнул Чащин. – И это тоже меня напрягает, потому что звонок показывает, что что-то они должны были отыскать.

– Или нет. – Джина накрыла ладонью его руку. – Флекс, постарайся успокоиться, в наших обстоятельствах это главное.

– В наших обстоятельствах?

Феликс голосом выделил слово «наших» и почувствовал, что девушка вздрогнула. Убрала руку и прохладно произнесла:

– Хорошо: в твоих.

Пожалел ещё сильнее и попытался вывернуться:

– Я имел в виду, что из нас двоих ничего не помню только я.

Джина выдержала очень долгую паузу, её тон чуть потеплел:

– Пусть так. Хочу только заметить, что я еду в эту ночь с тобой…

– Я знаю и очень…

– …Хотя могла бы ещё на той стоянке укатить по своим делам и бросить тебя, избитого, около фургона. Но я…

– Прости меня, пожалуйста, я очень ценю всё…

– Не надо меня перебивать.

– И за это прости.

– Хорошо.

Джина отвернулась и стала смотреть в тёмное боковое окно.

Некоторое время ехали молча, затем Чащин поинтересовался:

– Кстати, почему ты так меня называешь?

– Флексом?

– Да.

– Всегда так называла, и тебя это никогда не напрягало, – ответила Джина, продолжая смотреть в окно. – Тебе нравится это имя.

– Всегда – это как долго?

– Сам вспомнишь.

– Ты вредина.

– Ты мне это уже говорил.

– Часто?

– Сам вспомнишь.

И как с ней разговаривать?

Откровенно говоря, Феликс до сих пор не знал, как относиться к попутчице и можно ли ей доверять? Могла ли Джина быть сообщницей напавших на него грабителей? Кстати, существующих только в её рассказе. В принципе, могла: если она не показывалась до того момента, как его вырубили, девушку могли оставить под видом случайной прохожей, путешествующей автостопом туристки, чтобы она узнала, куда делся не найденный грабителями товар. А поняв, что Феликс ничего не помнит, начала импровизировать. Поверить в подобный спектакль трудно, но тем не менее можно. С другой стороны, её рассказ звучал намного правдоподобнее «грабительской» версии, однако окончательно он всё поймёт не раньше, чем вернётся память.

– Чёртова амнезия…

– Что?

Девушка, судя по всему, задумалась и не расслышала очень тихого высказывания Феликса.