— Не знаю, — цедит он, — а если бы и знал, я бы тебе никогда не сказал, так что делай что хочешь.

Отступив назад, я прицеливаюсь и стреляю. Он валится навзничь в бассейн с громким всплеском. Вода быстро краснеет.

— Не сомневайтесь, я здесь не для того, чтобы быть вам другом. Мне похуй, будете вы жить или умрёте. Если мне придётся убить вас всех, чтобы найти крота, я убью, так что не испытывайте меня.

— Ты думаешь, он просто так признается? — огрызается кто-то, и я ищу глазами в строю, пока он не выходит вперёд, кивая мне. — Со всем уважением, никто бы в этом не признался.

— Очень верно, — соглашаюсь я. — Стоило попробовать. Я ненавижу бумажки. Ладно, давайте попробуем иначе.

Им всё равно стоит меня развлечь, пока я продумываю другую идею, раз он прав.

— Костюмы снять, рубашки снять, в воду.

— С телом? — спрашивает парень помоложе.

— Это просто мёртвый мужик. Он не укусит. В воду, — говорю я ему, разворачиваюсь и ложусь на шезлонг, арбалет всё ещё в руке. Я вижу, что они не хотят, но им приказали слушаться меня. Игнорировать мой приказ – значит игнорировать приказ Сай. Я смотрю, как они раздеваются, оголяя столько ТОРСОВ, что я довольно откидываюсь.

Они плюхаются в бассейн, стоят там скованно, ожидая дальнейших указаний, а я просто их разглядываю, наслаждаясь видом, пока думаю.

Всегда полезно иметь что-то красивое перед глазами, пока размышляешь, как лучше пытать людей.

Я могла бы следовать бумажному следу, но, как я сказала Сай, тот, кто их предал, сделал это не из-за денег. Я ставлю на страх или любовь, но как это отследить? Пробить всю их семью? Слишком муторно. Я предпочитаю пытки. Если только… А что, если устроить ловушку?

— Чертовка, что ты творишь? — я поднимаю взгляд и вижу Кейна. Брови у него приподняты, а позади стоят двое мужчин в костюмах. Я их раньше не видела, но я игнорирую их и сосредотачиваюсь на Кейне.

— Ну, сначала это было убийство и сессия вопросов-ответов, но я отвлеклась, так что теперь я просто смотрю, как они плавают и сверлят меня взглядом, пока я их разглядываю, — признаюсь я. — Я слабая, а тут столько мышц. Скоро вернусь к их убийству.

— Так, всем обратно на посты, — он поворачивается ко мне, а я наклоняюсь вокруг него, чтобы посмотреть, как они вылезают. Почему в «Спасателях Малибу» это всегда медленнее? У меня не хватает времени разглядеть их всех. Глаза Кейна сужаются, когда он подходит ближе, перекрывая мне обзор, и я уныло откидываюсь на шезлонг. — Я потерял всю свою охрану, оставив нас без защиты. Если тебе нужно на кого-то красивого смотреть, чертовка, тогда тебе просто нужно найти меня.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркаю я, когда его рука сжимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него.

— Вчера ночью ты так не думала, когда кричала для меня, — от этого мои глаза сужаются. — Как насчёт того, чтобы я тебе напомнил?

Встав, я оставляю арбалет позади, иначе я могу пустить его в ход против него, и тыкаю ему в грудь.

— Не испытывай меня, Кейн.

— Почему, чертовка? — он перехватывает мой палец. — Так весело играть с тобой.

Я лягаю его, моя нога попадает в самый центр груди, и смотрю, как он падает в бассейн и уходит под воду, прежде чем вынырнуть и судорожно вдохнуть. Его охранники ныряют за ним следом, пока он истекает водой в своём пафосном костюме.

— Так тебе и надо. Это единственное мокрое, что ты получишь сегодня, — предупреждаю я, прежде чем подхватить арбалет и направиться обратно к Доджу, раз уж, оказывается, мне нельзя просто пытать весь его персонал.

Как скучно.

Разглядывая лежащее передо мной приглашение из фольги, я ловлю злую идею и поднимаю взгляд на Доджа.

— Приведи мне мою чертовку.

— Сэр… — вздыхает Додж, косясь на открытую дверь. — Ты позволил убийце разгуливать по нашему дому и копаться в наших делах. А если она тебя предаст?

На мгновение звон в моём больном ухе усиливается. Он то появляется, то исчезает, и после нескольких проверок врач уверен, что всё заживёт само, хотя он и не знает, станет ли когда-нибудь всё по-настоящему как прежде. В основном я могу игнорировать этот звон, но потом внезапно он прорезает шум, как сейчас. Медленно моргнув, я пытаюсь снова сориентироваться, пока он стихает, чтобы не выдать свою слабость. Я складываю пальцы домиком под подбородком и смотрю на него, понимая, что он желает добра, но он этого не понимает так, как понимаю я. Никто, кто не был там с нами, не поймёт. Я увидел другую сторону своей чертовки в подземелье Бутчера, ту, о которой она не хочет, чтобы кто-либо знал. При всей её силе, решимости и власти, она всё равно человек, затопленный травмой и повреждениями, как и мы.

Она одна из нас, так что как бы она ни давила, я буду давить в ответ.