Схватив огромный нож, я показываю его ему, прежде чем приступить к работе и отсечь его мужское достоинство. Я в перчатках – не хочу к нему прикасаться, и когда заканчиваю, он теряет слишком много крови. Я раскаляю лезвие горелкой и прижигаю рану. Это не удержит кровь навсегда, но мне хватит на то, что я задумала. Я запихиваю его окровавленный член ему в рот, чтобы он им подавился. Это заглушает его крики, и я тычу пальцем ему в лицо.

— Не вздумай подыхать, — предостерегаю я, хватаю камеру и направляюсь вверх по лестнице на второй этаж, чтобы найти эту комнату.

Он похищал своих жертв. Некоторых родителей он даже знал лично. Он связывал им руки и завязывал глаза, привозил их сюда. Насиловал их, иногда по несколько дней, а затем отпускал – по крайней мере, поначалу, но последних нескольких он убил. Он становился неосторожным и боялся, что полиция подбирается к нему слишком близко.

Я нахожу край панели. Если бы он не сказал мне, я бы не заметила, но она распахивается наружу. Комната именно там, где он и говорил. Либо когда у него проводили обыск, искали недостаточно тщательно, либо им было наплевать. Судя по результатам моего расследования, я ставлю на второе. У него хорошая репутация в обществе и связи со многими важными людьми. Когда его арестовали, перед ним даже извинились. Дело не расследовали должным образом вообще. Они подвели этих детей и их семьи, но я – нет.

Там есть порог, через который я переступаю, и тут же отпрянываю. Меня тянет блевануть, но я сдерживаюсь.

Слева стоит кровать с ремнями для лодыжек и запястий, привязанными к металлическому изголовью, а по матрасу разбросаны игрушки. Я замечаю ведро в углу – никакой приватности. Также в изножье кровати стоит камера на штативе, а в дальнем углу – компьютер. Очевидно, его запихнули сюда в спешке, поэтому я направляюсь к нему. Есть только одна вещь, которую он мог здесь прятать.

Я оставила его пенис у него во рту, чтобы он заткнулся, так как от звука его голоса мне хочется разрезать его на куски, и, похоже, это работает – я всё ещё его не слышу.

Я убиваю и калечу людей, но он?

Он – зло, в чистом и простом виде. Он брал самых невинных людей в мире и истязал их ради собственного удовольствия, а затем вышел сухим из воды, в то время как его жертвы и их семьи никогда не оправятся. Им придётся жить с этим всю жизнь.

На компьютере даже не установлен пароль. Открыт браузер, показывающий сайт в даркнете с фотографиями и видео детей настолько ужасающими, что я сворачиваю его. Их так много по всему миру, что я никогда не смогу остановить их всех. Папки на рабочем столе аккуратно подписаны именами. Я не хочу смотреть, но должна быть уверена, поэтому выбираю ту, которую знаю.

У человека, который пришёл ко мне, была дочь по имени Сара. Они засняли короткий ролик, как она садится в его машину. Они знали, что это он, но так и не удосужились проверить, пока три недели спустя её тело, подвергшееся насилию и обнажённое, не нашли в местной реке – и ему всё равно это сошло с рук. Видимо, все улики ДНК были смыты или непригодны для использования. Полиция заявила, что не может ничего доказать. Не думаю, что они хотели доказать. Думаю, им заплатили за обратное. Я не настолько глупа, чтобы верить, что полицию нельзя купить, учитывая, что братья Сай делают это постоянно.

Меня чуть не выворачивает, когда я включаю первый ролик. На ней то самое розовое платье с оборками, в котором её видели в последний раз. Её маленьких подходящих носочков нет, и по какой-то причине это приводит меня в ярость. Прежде чем она начинает кричать, я понимаю, что больше не выдержу. Выключив всё, я вместо этого оставляю записку, приклеенную к компьютеру.

Спустившись вниз, я выплёскиваю на него всю свою ярость. Когда заканчиваю, он превращается в неузнаваемое кровавое месиво. Эта мерзкая комната словно просачивается в меня. Мне нужно убираться отсюда. Я не могу здесь больше находиться. К тому же, он больше не выдержит. Всё кончено.

Собрав вещи, выхожу в коридор, снимаю трубку его стационарного телефона и набираю номер.

— Служба 911, что у вас случилось?

— Он умрёт менее чем через две минуты. Спасите его, если сможете.

Вешаю трубку, зная, что они отследят звонок. Этого времени им не хватит, чтобы спасти его, но это привлечёт их внимание, и до утра это попадёт в новости. Я уже отправила наводку, позвонила старому другу из газеты и переслала ему несколько снимков. К тому времени в его блоге уже будут все наглядные, кровавые фотографии этого человека.

Он обретёт позорную славу в сети точно так же, как и его жертвы.

Я ухожу тем же путем, что и пришла – через парадную дверь, и направляюсь к мотоциклу. Я наслаждаюсь триумфом своей успешной охоты, хотя мой желудок до сих пор сжимается от тошноты после увиденного. Когда я открываю телефон и нужное приложение, оно показывает мне их местоположение. Они не знают, что я это сделала.