– Отойти от пульта! – я сделал шаг вперед, держал психа на мушке. Очевидно, он тут за главного, – Эксперимент окончен. Вы арестованы.

Мужик улыбнулся. Улыбка вышла кривой, снисходительной.

– Позвольте представиться. Крестовский Даниил Сергеевич. Но имена не важны, майор. Важна цель. Посмотрите на это, – он широким жестом указал на гудящий «Колокол». – Вы понимаете, что перед вами?

– Понимаю. Нацистское дерьмо, из-за которого погибли тысячи заключенных концлагерей.

– О, нет. Это ключ. Ключ к двери, которую захлопнули в сорок пятом. Мы всего лишь хотим открыть её снова. Представьте мир без хаоса, Волков. Мир, где порядок и дисциплина победили. Мы не просто реконструируем историю. Мы исправляем ошибку.

Я боковым зрением следил за входом. Где Сазонов с группой?!

– Выключи эту хрень, – процедил сквозь зубы, – У тебя люди в клетках умирают от излучения.

– Они не умирают. Они – проводники. Биологический катализатор, – Крестовский поправил очки. – Энергия «Ксерум–525» требует живой материи для пробоя темпорального канала. Они станут героями. Как и вы, майор. Войдут в историю. В новую историю.

Гул машины усилился. Цилиндры вращались так быстро, что сливались в размытое пятно. Фиолетовое сияние стало ярче, оно начало пульсировать в ритме человеческого сердца.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум…

У меня заныли зубы. В глазах поплыли цветные круги.

– Ты псих, – констатировал я, делая еще шаг вперед. До Крестовского оставалось метра три. – Сейчас прострелю тебе ногу, сам все выключишь.

– Поздно, – Крестовский вдруг резко рванул к пульту, ударил рукой по большой красной клавише на панели. Ему было плевать на мои угрозы, – Процесс необратим. Координаты заданы. Июнь 1943 года. Точка бифуркации. Рейх получит технологии будущего. Получит важную информацию. Мы передадим им всё – чертежи реакторов, схемы микропроцессоров, карты месторождений. Расскажем, как надо действовать дальше. Они будут знать, кто принес им свет истинных знаний! Они поймут, что Советский Союз это – партнер, а не враг. Закончат войну! Мы объединимся. Вся Европа, весь мир ляжет у наших ног!

Машину тряхнуло. С потолка посыпалась штукатурка.

В этот момент за моей спиной послышался шорох. Почувствовал его шкурой. Инстинкт сработал быстрее мысли, заставил меня упасть и откатиться влево. За деревянные ящики.

Очередь прошла там, где секунду назад была моя голова.

В зал ворвались двое недобитков из коридора. Началась стрельба. К счастью, они целились конкретно в меня, а я находился в стороне от клетки с заложниками. Люди не должны пострадать.

Но в этом был и очень охренительный минус. Мои действия тоже оказались ограничены. Я мог попасть в гражданских.

Одного стрелка убил. Второй, рыча от ярости, поливал мое укрытие огнем. Не давал высунуться.

– Вали его! Вали мента! – зорал Крестовский, в миг утратив всю свою интеллигентность. Псих долбаный.

А потом этот шизик выхватив из-под пиджака «Люгер». Настоящий, наградной парабеллум.

Я оказался в ловушке. Слева – стена. Справа – стреляют. Впереди установка и звезданутый Крестовский.

Патроны в «Вереске» кончились. Выхватил «Гюрзу».

Оценивай ситуацию, Волков. Думай.

Заложники. Вот, о чем надо сейчас позаботиться. И где, твою мать, Сазонов?!

Женщина в клетке пришла в себя, закричала. Тонко, пронзительно. Этот крик резанул по нервам больнее, чем пуля. Дети еще крепче прижались друг к другу.

Машина выходила на пик мощности. Между цилиндрами начали проскакивать жирные молнии. Они били в пол и стены. Одна из молний прилетела в пульт управления. Техники, которые успели подняться и вновь заняться адской машиной, с воплями отскочили. Их халаты задымились.

– Во славу Черного Солнца! – заорал боевик, а потом…сорвал с разгрузки гранату.

Ф–1. «Лимонка».

Размахнулся и бросил её в сторону заложников.

Сука! То есть им буквально нужна живая энергия!? В прямом смысле?

Время остановилось.

В такие моменты мозг разгоняется до невероятных скоростей. Я видел, как граната медленно летит по дуге. Видел, как вращается в воздухе ребристое тело. Видел, как отлетает предохранительная скоба.

Снаряд упадёт точно рядом с клеткой. Радиус поражения осколками – до 200 метров. Радиус сплошного поражения – 7 метров. Заложники погибнут.

У меня был выбор.

Я мог нырнуть за свинцовый кожух генератора. Я бы выжил. Потом написал бы рапорт. Возможно, получил бы еще одну медаль. Пришёл бы домой, выпил водки в пустой квартире и лег спать.

Но тогда всю оставшуюся жизнь буду видеть эти глаза. Глаза детей, которые смотрят сейчас на долбанную гранату.

И есть второй вариант. Группа захвата по-любому вот-вот ворвётся сюда. Главное – не дать заложникам погибнуть.

Решение пришло мгновенно. Холодное и твердое, как гранитная плита.

Я прыгнул с места. Не от гранаты. К ней. Бросился вперед, чувствуя, как рвутся связки от запредельного напряжения.