Она подчинилась.

— Знаешь, я и сама могу помыться.

— Разве это будет также весело, дорогая? — Тин провел пальцами по её шее, намыливая кожу. Она тихонько стонала, когда его мозолистые руки гладили её по плечам и спине, по груди и животу. Её стоны зажгли в нем огонь желания. Он хотел её. Он постоянно хотел её, но сначала они должны смыть с себя ужасы этого дня.

Закончив, он нырнул под воду, стараясь избавиться от похотливых мыслей. Для этого у них достаточно времени, напоминал он себе снова и снова. Он быстро вымыл тело мыльной водой. Нужно немного подождать. Немного позже.

— Теперь ты, — сказала Дороти, когда он вынурнул.

Позже, Тин. Позже.

— Только волосы, — уступил он. Дороти открыла рот, но он заставил её замолчать, накрыв рот пальцем, и приподнял подбородок. Он хотел её, но также он хотел её заботы.

— Только волосы.

— Хорошо, — согласилась Дороти, закатив глаза.

Тин наклонился, чтобы она могла дотянуться до головы. Его глаза закрылись от удовольствия, когда пальчики Дороти втирали пену в волосы. Она обошла костяные кольца, удерживающие волосы, мягко массируя голову.

Слишком быстро дыхание Дороти защекотало его ухо.

— Кажется, все.

— Нет, — сказал Тин, возвращая её руки обратно на голову. — Нужно помыть ещё.

Дороти рассмеялась, и Тин невольно улыбнулся в ответ.

— Тогда я буду тереть, пока не полысеешь, — усмехнулась она, возобновив свои движения.

Тин снова закрыл глаза, чтобы насладиться этими ощущениями. Но его терпение скоро лопнет, как мыльные пузыри. Никто из них не заговорил о том, что будет дальше, когда Ленгвидер мертва, колесники разбрелись по Югу, а Рива вернулась с истинным правителем Оза, ведь никто не знал о возможных последствиях, особенно Тин.

— Ты уверен, что тебе не нужно помогать Кроу хоронить головы? — спросила Дороти.

— Он хочет, чтобы его оставили в покое, — заверил ее Тин. Кто мог его винить? Любовь всей его жизни вернулась из мертвых и, казалось, страстно его ненавидела. Рива и Озма забаррикадировались в комнате и отказывались кого-либо принимать — хотя никто, кроме Кроу, не пытался.

— Как ты относишься к своей матери?

— Я еще не уверена, — осторожно призналась она. — Я до сих пор не понимаю, что я сделала, чтобы вернуть ее. Ленгвидер собиралась отрубить мою голову, и моя сила отреагировала, чтобы спасти меня. На секунду мне показалось, что я сплю, когда она рассказала мне, кто она такая. Я… мне нужно поговорить с ней, но думаю, что это можно сделать завтра.

Тин взял руку Дороти и поднес к губам, поцеловав ладонь.

— Это к лучшему. Это был тяжелый день для всех нас.

— Да, — согласилась она тихо.

Он не хотел еще больше портить ей настроение, но все же было кое-что, чего он не сказал. Он уже объяснил, как колесники затащили его в туннели и как нашел Кроу, но опустил подробности, того в каком состоянии он был. И Лион… Он вздохнул. Лучше покончить с этим сейчас.

— Дороти, — он присел и повернулся к ней лицом. Из-за резкого движения вода заплескалась, разгоняя пену, которая скрывала обнаженную грудь Дороти, и он прилагал титанические усилия, чтобы не смотреть.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Лицо Дороти стало напряженным, она, казалось, приготовилась к плохим новостям.

— Что именно?

Тин глубоко вздохнул.

— В туннелях был Лион.

Что-то среднее между страхом и яркостью промелькнуло в её глазах.

— Где он?

Дерьмо. Он почти передумал ей отвечать. Да, Лион стал врагом. Он планировал убить Дороти и нанял Тина, чтобы тот доставил ее к Ленгвидер, которая планировала отрубить голову Дороти и захватить весь Оз. Но когда-то, давным-давно, она считала Лиона близким другом. Это было сложно. Все стало сложным, когда к нему вернулось сердце.

— Мёртв, — сказал Тин, опустив глаза. — Я убил его.

На какое-то время тихий хлопок пузырей был единственным звуком в ванной. Затем Дороти положила руку на безупречную сторону лица Тина и провела большим пальцем по скуле.

— Хорошо.

Тин недоверчиво посмотрел на неё, но увидел ничего, кроме решимости.

— Ты уверена?

— Да, уверена, — она шагнула ближе. — Он уже не тот Лион, которого я знала. Тот Лион давно мёртв.

Тин перевел дыхание. В глубине души он знал, что смерть Лиона причинила ей боль, но какой у него был выбор? Если бы ему пришлось выбирать между кем-то — кем угодно — и Дороти, она бы каждый раз побеждала. Кроме того, к черту этого ублюдка. Лион заслуживал смерти худшей, чем дал ему Тин.

— Давай, вылезем из воды, пока я не превратилась в чернослив, — улыбнулась Дороти.

Тин не знал, что такое чернослив, но он определённо не хотел, чтобы Дороти во что-то превращалась. Он вылез из ванны и взял большое полотенце с полки, распахивая его для Дороти.