Но Лион так и не спросил о нем. Дороти не сказала ему, что Тото мёртв, потому что его похоже это не волновало. Она откусил кусок от ореха, но он оказался не твёрдым, а мягким и сочным внутри. Дороти швырнула орех в сторону и в ужасе посмотрела в золотистые глаза Лиона. Она выплюнула кусок плода.

— Это не орех, это фрукт.

Лион поднялся, и его тень накрыла её.

— Ах, моя ошибка. Я забыл, что оно обезбаливает.

— Зачем ты дал мне обезболивающее? — спросила она, но только губы её не шевелились. Руки Дороти стали тяжёлыми, когда она попыталась поднять их, а тело обмякло. Лион подхватил её и прижал к себе. Он улыбнулся, но улыбка была совсем другой, не той, что он улыбался ей раньше. Как будто он оскалился на добычу.

Лион наклонился вперёд, и его золотистые радужки вспыхнули.

— Помнишь, как ты рассказывала мне сказки, чтобы я набрался храбрости? Помнишь Белоснежку? Она никогда не была героем, просто девицей в беде. Ведьма победила, потому что Белоснежка съела яблоко. А здесь нет принца, чтобы спасти тебя. В этой истории мне всегда больше нравилась роль Злой Ведьмы. С тобой оказалось также легко. И Тин облегчил мне задачу. А сейчас ты будешь молчать, пока я, конечно, не доставлю тебя к Ленгвидер.

Дороти хотела, что-нибудь сделать, закричать, схватить мачете, но могла только смотреть, как он несёт её к дороге из жёлтого кирпича.

— Закрой глаза и немного отдохни, — он немного подождал, смотря на неё. — Ах, да, ты не можешь закрыть их, не так ли? — он прикрыл её веки, подушечками своих пальцев. Единственное, что ей осталось, — это темнота.

Глава 13. Тин

Резиденция Ленгвидер выглядела ужасно. Именно сюда он должен был доставить Дороти? Она сохранила Южную архитектуру, но была сделана из металла. Металлические стебли виноградной лозы сплетались в шар, украшенный маленькими серебряными цветками. Зазубренные шипы покрывали виноградный лозы, а листья остры, как лезвия. С виду это выглядело мило, но при ближайшем рассмотрении холодно и опасно, как и сама Ленгвидер.

— Постой, — Кроу остановил Тина раньше, чем тот начал штурмовать дверь. — Здесь слишком тихо.

— Я думаю, слишком тихо и не слышно криков Дороти? — им нужно было спешить, он отказывался верить, что они опоздали. Лион хотел получить Дороти лишь для одной цели, и он вряд ли стал бы медлить. Кроу издал короткое ш-ш-ш и присел на корточки. Тин удивлённо уставился на него. — Ты только шикнул на меня?

— Конечно, я это сделал, — он схватил Тина за запястье и заставил присесть рядом. Лужайка дворца Ленгвидер была увита гравийной дорожкой, но без единого растения. — Будет проще прокрасться, чем в открытую сражаться со стражей. У неё повсюду шпионы, и она наверняка знает о нашем приближении.

Тин хмыкнул. Он не возражал против того, чтобы убить горстку фейри, чтобы войти. На самом деле он жаждал крови, но шум мог насторожить Ленгвидер, а это уже имело значение и могло ускорить смерть Дороти. Тин снова хмыкнул, но на этот раз от болезненного ощущения где-то в груди.

— Колесники, — Кроу кивнул в сторону небольшой лестницы, идущей от парадных дверей. Что-то блеснуло под ней.

Рука Тина нащупала топор.

— К черту все это.

— Тин, Стой! — прошипел Кроу, но было слишком поздно.

Тин бросился к лестнице, готовый к прыжку. Воздух заполнил пронзительный скрип ржавых колёс. Десятки колесников выскочили к нему из ниоткуда. Изуродованные тела фейри были похожи на собачьи, к каждой из конечностей было прикреплено колесо, рты зашиты окровавленной белой лентой. Их глаза налились кровью, сумасшествием и жаждой охоты. Такие же, как те, кого ловили и допрашивали в Изумрудном городе, прежде чем разразился ад.

Было не ясно, кто первым напал, но именно он пролил кровь первым. Рука колесника отлетела, пуская брызги рубиновой крови, когда тело рухнуло на землю. Тин взялся за следующего раньше, чем упало тело первого.

Он снова и снова махал топором, ловко уворачиваясь от их ударов. Женщина пронеслась мимо, задев его острым колесом. Тин перекатился через спину другого и рассек её ногу от колена до лодыжки. Они не могли соперничать с ним, даже в таком количестве, которое уменьшалось с каждой минутой.

В какой-то момент Тин оглянулся в поисках врагов и догадался, что никого не осталось. Увидев Кроу, он понял, что тот помог ему. Каким образом Пугало это сделал не ясно, но его руки также были в крови. Четыре серебряных лезвия торчали с тыльной стороны его ладони. Ранее спрятанные в перчатках сейчас они выглядели, как когти. Когда он научился драться?

— Мне не нужна была помощь, — сказал Тин, вытерев подбородок тыльной стороной руки и тем самым размазав брызги крови.

Кроу перешагнул через тело колесника, все ещё дергавшегося, и одним взмахом нанёс последний смертельный удар.

— Я помогал не тебе, невежда.

Дерьмо. Тин перепрыгивал через три ступеньки. Его сапоги, залитые кровью, скользили на гладком камне. Дверь распахнулась, и вонь от гниения заставила их обоих отступить на шаг.

— Гребаное дерьмо, — сказал Кроу.