Пальцами он коснулся собственного лба, на котором когда-то отпечатывались следы сомнакуляра — точь-в-точь как от водолазной маски. Теперь эти борозды были на лице Алисé, хотя она, вероятно, надевала громоздкий прибор совсем ненадолго. Он не был заряжен — да и зачем, если они решили больше никогда им не пользоваться? В нём оставалось заряда от силы минут на пять.

Но и этих пяти минут, похоже, хватило, чтобы вселить в Алисé смертельный ужас. Такой, что она в панике бросилась к озеру и провалилась под слишком тонкий лёд.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Почему он не запер кабинет? Тем более после бессонной рабочей ночи, после которой глаза закрылись сами собой. Потому что забыл принять таблетки.

И не заметил, как она прокралась в его кабинет и утащила сомнакуляр.

Почему я не убрал его под замок, как требовал Казимир?

Он не слышал и щелчка балконной двери в сад. Через которую Алисé, должно быть, вышла. Вернее — выбежала. По узкой тропинке мимо соседских заборов, вниз по склону к озеру, весь этот длинный путь — босиком.

Лишь дребезжащая на ветру москитная сетка вырвала его из сна. Инстинкт — мгновенный, безошибочный — подсказал: дочь в опасности. И инстинкт же повёл его в нужную сторону.

В тот самый миг, когда лёд под ней треснул, он успел добежать.

— АЛИСÉ!!!

Он выкрикнул её имя — и ему показалось, что этим криком он призвал тьму. Грифельно-чёрные тучи громоздились у него за спиной, пока он полз на животе по льду, всё дальше и дальше, пока наконец не ухватил её за руку.

Она едва не выскользнула — так неподвижно дрейфовало её маленькое тело в воде. На бесконечно долгое мгновение он приготовился к самому страшному.

Но тут её крохотные пальцы сомкнулись вокруг его ладони. Когда он вытянул её, она закашлялась, выплюнула воду и заплакала.

Задыхаясь, он донёс Алисé до машины. Стянул с неё мокрую одежду, крепко прижал к себе маленькое тело, растёр его сверху донизу. Отчаянно пытался заставить её заговорить, но девочка окаменела от страха.

Йорг проклинал себя. И в тот миг, когда боль — такая сильная и глубокая, какой он не испытывал никогда прежде, — готова была захлестнуть его, он услышал. Едва уловимый, хрупкий голосок. Ломкий, как засохшее пёрышко.

— Мне так холодно… — прошептала Алисé.

Слёзы облегчения покатились из глаз Йорга.

Как мог быстрее он закутал её в пуховик и наговорил Казимиру на автоответчик, чтобы тот подготовил в «Де Виль» всё необходимое для экстренной помощи.

Ещё два километра!

Йорг вдавил педаль газа, но добился лишь того, что колёса заскользили на промёрзшем асфальте и машину на секунду повело в сторону.

— Папа, я так замёрзла!

Он подумал было включить печку, но отказался от этой мысли. Тепло усыпляет. Вместо отопления Йорг выкрутил радио. Салон заполнил хит Мадонны из восьмидесятых.

Feels like I’m going to lose my mind, — пела королева поп-музыки, а Алисé на заднем сиденье продолжала дрожать, неподвижно уставившись в мир, видимый только ей. (Такое чувство, что я сейчас сойду с ума)

«Borderline». Надо же — именно эта песня.

— Давай, подпевай! — бросил он Алисé, прекрасно понимая, что слов она не знает. Впрочем, это никогда не мешало ей петь во весь голос, если мелодия была по душе.

Машину снова мотнуло, но Йорг и не подумал сбавить скорость. Времени почти не оставалось. Любой ценой он должен довезти её до дома. Там у Казимира есть средство, которое у него самого закончилось. Вместе с полисомнографом оно оставалось их единственным щитом — с тех пор как полгода назад они осознали, что именно обнаружили. Нечто, что ни в коем случае не должно попасть в чужие руки. Как никогда не должен был попадать плутоний. Только их открытие таило в себе куда большую опасность.

Just try to understand. I’ve given all I can. Cause you got the best of me. (Просто постарайся понять. Я сделал всё, что мог. Потому что ты выбил из меня всё без остатка)

Йорг как раз размышлял о странном, пугающем совпадении текста песни с их кошмарным положением, когда вдруг почувствовал, будто ледяная рука Алисé коснулась его затылка.

Он посмотрел в зеркало — и сердце остановилось.

Это была не Алисé. Это тьма тянула к ним свои пальцы. Она стала ещё гуще — почти противоестественно чёрная. Словно тёмная воронка: ещё в сотнях метров позади, но неумолимо подбиравшаяся ближе.

Его рука молнией метнулась назад. Он с силой встряхнул холодное тело дочери. Глаза её были открыты, но была ли она в сознании?

— Алисé, не уходи от меня!!!

Раздался оглушительный удар — дряхлый «Гольф» на полном ходу влетел в выбоину. Вздрогнул не только Йорг — вздрогнула и Алисé.

Она закашлялась.

Слава богу!

Никогда прежде этот звук не был таким прекрасным.

— С тобой всё хорошо?

Она кивнула. Потом — глядя в боковое стекло, по которому вместо снега теперь бежали дождевые капли, — произнесла свою первую за всё это время длинную фразу: