Его переживания в момент умирания вовсе не походили на то, что происходит с человеком, теряющим сознание. Чувства были парализованы, но мозг продолжал работать. Сердце остановилось, и последующие ощущения того, как постепенно умирает мозг, как сворачивается время и пространство, длились не больше секунды.

Из тьмы до Каору донесся голос.

— Всё, пошли! — Мужская, грубая, властная речь.

— Вот до чего дошло.

Дело было сделано. Голоса, отдававшиеся эхом, удалялись.

Каору трясло, как при слабом отравлении. Он подскочил на стуле, жадно вдохнул. Тело его выпрямилось, хотя сознание еще не вернулось. Точно так же тонущий человек высовывает лицо на поверхность воды за глотком воздуха. Сорвав с себя шлем, он разве что не швырнул его на стол, затем так же отбросил и перчатки.

Сердце сжалось. Откинувшись на спинку стула, Каору восстановил дыхание. Когда тело начало привыкать к реальности, сердце забилось сильнее. Память была ясной. Воспоминания проступали вплоть до малейших деталей.

Каору почувствовал, что плачет. Волной набежали грусть, страдание, чувства, которые невозможно выразить словами.

Каору рыдал, уронив голову на стол. Он не мог побороть нахлынувшие чувства, убедить себя, что все произошедшее не было реальностью. Плача, он взглянул на часы на руке: с момента, когда он надел шлем, до момента, когда он его снял, прошло всего несколько десятков минут, но это его не утешило. Он не знал, кто и как сотворил мир, в котором он только что побывал, но для Каору то, что он пережил там, не могло пройти без следа. Там он любил женщину, растил детей, воевал за племя, умер. До того мира рукой подать, но ее уже не спасти, любимая была потеряна в тот момент, когда умер и он.

— Раити! — произнес Каору ее имя.

Сколько раз он звал так жену. Они вместе купались в реке. Он до сих пор помнил прикосновение ее кожи.

— Котис! — Так звали дочь. Сколько раз на груди или на спине он носил ее по горам, пока она не научилась ходить.

Как звали дочь и жену, он помнил, а вот собственное имя затерлось у него в памяти. Лица дочери и жены он также отлично помнил, а вот свое едва ли. Предсмертных мучений тоже практически не осталось в памяти. Остались только воспоминания о любимых людях.

Каору встал и подошел к стене, ударился о нее плечом. Стало больно. Чтобы унять боль сердечную, ему захотелось причинить себе боль физическую.

Я должен понять, что же это все значит.

Сколько же раз он так брался рассудительностью побеждать горе!

То, что пережил Каору, вовсе не походило на просмотр фильма. Его мучил один вопрос: невозможно отрицать, что он был в виртуальном пространстве, но как возможно существование такого виртуального пространства, полностью повторяющего реальность?

Петля!

Не является ли это пространство частью «Петли»? Надев такие же шлемы, как тот, который он надевал недавно, задав пространство и время, мы можем оказаться в любом моменте истории «Петли». По отношению к миру «Петли» мы занимаем положение богов, мы можем, используя чувства определенного человека, прожить виртуальную жизнь.

Схемы, воспроизводящие зарождение жизни в «Петле» и различные моменты ее истории, сохранены в голографической памяти исполинского объема. При желании можно будет пронаблюдать за любым моментом истории.

Поэтому Каору и подумал, не в «Петле» ли он только что побывал. Поначалу жизнь в «Петле» существовала в форме РНК, когда появились более совершенные формы, они, вероятно, стали изображаться с помощью компьютерной графики, которая заменила им плоть в разных ее видах.

Испытанные ощущения казались настолько реальными, что от одного только воспоминания у Каору сильнее забилось сердце.

Переживания, связанные с собственной смертью, разлукой, вызвали у Каору непреклонную решимость. Он не может больше никого терять, смерть и разлука в реальном мире наверняка будут еще тяжелей. Второй раз пережить такое, ну уж нет! Он должен понять причину начавшего расползаться по Земле метастазного рака и найти лекарство.

Рак, возникший в Петле, перешел в реальный мир.

Он все больше укреплялся в этой мысли. Да и вправду, стоило Каору лишь мельком взглянуть на часть этого мира, а сколько уже пришлось пережить. Нет ничего удивительного, что виртуальный мир воздействует на реальный.

Что это за комната? Кто-то знал, что Каору придет сюда, и оставил систему включенной. Этим человеком был Кеннет Росман: но что им двигало?

Разумеется, должна быть причина. Каору не оставляло чувство, что им руководили. Ну и пусть, все равно сейчас ничего другого не остается, кроме как следовать указке с той стороны.

Возможно, мне подсказали место, ведущее на ту сторону.