Взмахом руки отсылаю его и смотрю на девицу, в ожидании ее объяснений. Олеся расплывается в улыбке, садится на краешек стола, но я тут же ее сгоняю.

- Для того, чтобы сидеть, люди изобрели стулья, и один из таких стульев как раз стоит недалеко от тебя. – Произношу спокойно, а она обиженно губы надувает, и садится все же на стул, закинув ногу на ногу.

- Почему ты такой скучный? Я знаю, для чего нужны стулья, но хочу быть поближе к тебе, даже не прочь посидеть на твоих коленях. – Кокетливо произносит девушка, а я только усмехаюсь.

- Зачем пришла? Я ведь говорил тебе, что без надобности ты здесь не появлялась!

- А что такого? Больше ведь не нужно держать нас в секрете. Ты разведен, у нас дочь растет, и я не понимаю, почему я не могу прийти к любимому мужчине?

- Не передергивай, Олеся! Мы это уже проходили! Мы оба прекрасно знаем, что для тебя я «любимый мужчина» точно так же, как и любой другой мужчина, у которого денег хватит хотя бы на маленький остров. Я терплю тебя только потому что ты растишь мою дочь, и то, на данный момент ты ходишь по очень тонкому льду.

Девица раздраженно выдыхает, и смотрит на меня сердито.

- Я же сказала, что не виновата. Она сама упала, или ты хочешь сказать, что я ее толкнула?

- Не толкнула, но и не смотрела как надо. Почему – то когда Мила с няней, ни разу, слава Богу не случалось ничего страшного, но, стоит тебе остаться с дочерью одной, у нее постоянно что – то случается. То ребенок замерз и заболел, то появляются синяки, то теперь сломала руку, и каждый раз, ты не при чем. Где сейчас Милана?

- Здесь. Вообще - то, это она пожелала увидеть папочку, и я ее привела. Она сейчас сидит в приемной, я оставила ее с одной из твоих работниц.

- С одной из работниц? Вот об этом я и говорю Олеся, ты безалаберно относишься к ребенку! - Повышая голос произношу я, и встав с места иду в приемную, чтобы забрать ребенка.

Хорошо хоть оставила с кем – то из сотрудниц, а не одну. Она и такое вытворить может. Вообще не понимаю где у этой женщины материнские инстинкты, и когда они, наконец- то, проснуться? Мне было жаль разлучать Милану с матерью, но с каждым разом я все больше убеждаюсь в том, что без Олеси, малышке будет лучше.

Открываю дверь, и вижу Милашу на диванчике. Рядом с ней сидит Люся, девушка из отдела кадров. И увидев меня, малышка сразу же расплывается в широкой улыбке, неуклюже, опираясь на здоровую руку, слезает с дивана и бежит ко мне.

Поднимаю дочь на руки, и возвращаюсь с ней в кабинет.

Олеся сидит на том же месте, и смотрит на свой маникюр, а я вспоминаю о том, что мне сказала Ева. Пора бы выяснить, причастна эта девушка к тому, что натравила на жену журналистов или нет? А может, именно она подстроила все так, чтобы Ева узнала о Милане?

- Видишь, с ней все нормально! Ты слишком сильно над ней трясешься, вырастит капризной и разбалованной!

- Разбалована здесь только ты. А теперь, говори, что ты натворила? Где ты виделась с Евой, и почему она говорит, что ты на нее журналистов натравила?

Дорогие мои, еще одна книга нашего литмоба от Марты Левиной

Возрастное ограничение 16+

"В разводе. В 50 все только начинается"

– Аглая, перестань. Ты сама во всем виновата.

– В чем? В том, что ты спишь со своей...

– Да. Ты превратилась в тень! В удобное приложение к дивану и плите! Двадцать пять лет ты бегала вокруг меня, варила борщи и гладила рубашки.

– Это называется забота и любовь, – вздохнула я.

– Это называется удушение! – Рявкнул муж. – Мне нужна была женщина, а не нянька. Ты стала пресной. Удобной. Домашней тапочкой, которую надеваешь по привычке, потому что тепло и мягко, но видеть ее уже тошнит.

12 Глава

Александр

Олеся держится уверенно, я бы даже сказал спокойно. Нервозность выдает лишь то, как она трясет ногой, которую закинула на другую ногу.