Участок занимал сто акров. В основном лес, но было пару прудов для рыбалки, скалы для лазанья и множество троп для прогулок и маршрутов для верховой езды. В центре находился комплекс зданий, известный как Оазис. Там был офис, магазин, где продавались продукты и предметы первой необходимости для автодомов, блок туалетов и блок душевых. К востоку располагались участки для автодомов с полным подключением к электричеству, воде и канализации. Роберта и Вероника проигнорировали их. Они были слишком близко друг к другу. Слишком близко к зданиям, которые привлекали бы других людей. Может, любопытных. Может, с хорошей памятью. Вместо этого они объехали участок в поисках отдалённых мест. Чем более изолированных и труднодоступных, тем лучше. Каждый раз, когда был выбор, они сворачивали на дорогу поменьше, похуже.

После двадцати минут кружения и пересечений туда-сюда Вероника заметила блеск белой краски сквозь отдалённую группу деревьев. Роберта проехала ещё четверть мили, затем съехала с дороги. Они выпрыгнули из «Форда» и вернулись пешком. Они замедлились, приближаясь к прогалине, через которую Вероника разглядела машину. Подкрались поближе. Хорошенько рассмотрели. Это определённо был перспективный кандидат. Автодом. Белый с зелёными и коричневыми полосами. Устаревшая угловатая форма. Окна, разбросанные вдоль борта, и спальный отсек, неуклюже выпирающий над кабиной. Он низко сидел на рессорах. Значит, был тяжёлым. С полными баками воды, как они были уверены, что и у Притчарда.

Они пробрались через подлесок так, чтобы подойти к автодому спереди. Они рассудили, что Притчард — или кто-то другой, если это не его машина — будет в жилой части сзади, а не торчать в кабине. Роберта кралась впереди. Вероника следовала за ней. Они приближались, пригнувшись, осторожно ставя ноги, обходя сухие ветки и хрустящие прутики. Когда до цели оставалось десять ярдов, они разделились: Роберта налево, Вероника направо. Они преодолели ещё пять ярдов. Затем Роберта выпрямилась и побежала прямо вперёд.

— Нет, нет, нет! — закричала она. — Только посмей!

Она заметила садовый шланг, похожий на тот, что они нашли в гараже, который Притчард использовал во дворе соседа. Только этот был подсоединён не к водозабору. Он был прикреплён к выхлопной трубе автодома. Свисал оттуда, тянулся по земле, затем уходил вверх и внутрь через аккуратное отверстие в нижнем углу главной двери.

Вероника догнала сестру. Двигатель машины не работал. Роберта положила руку на капот. Покачала головой и сказала:

— Холодный, как камень. — Затем она сняла свитер и обмотала им голову. Взялась за дверную ручку и потянула. Дверь распахнулась. Изнутри выплыл слабый голубовато-серый туман. Роберта на мгновение заколебалась, затем забралась внутрь. Она обнаружила кухонную зону с крошечной раковиной, одной конфоркой и мини-холодильником. Хлипкий стол со скамейкой по обе стороны. Узкая дверь, ведущая в простую ванную. И диван в самом конце пространства. Он занимал всю ширину автодома. На нём, раскинувшись, лежал Невилл Притчард. Его глаза были открыты, остекленевшие, совершенно неподвижные. Всё вокруг было покрыто тонкой маслянистой плёнкой. Включая кожу Притчарда, из-за чего он больше походил на призрака, чем на человека.

Роберта спрыгнула на землю снаружи и сообщила новость Веронике.

Вероника взвизгнула и топнула ногой. Она сказала:

— Этого не может быть! Это всё портит. — Она помолчала мгновение, затем сказала: — Думаешь, он сам это сделал?

Роберта сказала:

— Ни за что. Никто не сбегает, а потом убивает себя. Люди убивают себя, потому что *не могут* сбежать. Нет. Это сделал восьмой человек. Чтобы сохранить свою личность в тайне. Другого объяснения нет.

Вероника поникла, прислонившись к борту автодома, затем сползла на землю.

— Всё было зря. Притчард мёртв, и наш единственный шанс узнать восьмое имя умер вместе с ним. Пристрелите меня сейчас.

Роберта легонько пнула ногу Вероники.

— Это не зря. Даже близко не зря. Семь ублюдков мертвы. Это почти все. Мы поклялись заставить их заплатить за молчание и за то, что папа взял на себя вину. Мы это сделали. Со вкусом. И не считая Бака с его раком, их смерти разят суицидом. Смердят им. Так что теперь их семьям придётся жить с этим. Насколько другой была бы наша жизнь, если бы нам не пришлось? Если бы маме не пришлось чувствовать, что она должна бежать из страны? Ричард был бы жив. Райан не сидел бы в тюрьме. Нам не пришлось бы вступать в армию, чтобы сбежать от этого безумия. Мы могли бы делать всё, что хотели. Кроме того, я не сдамся в поисках восьмого имени. Или денег, которые ублюдок заработал на несчастье папы. У меня есть идея. Может, есть другой человек, который поможет нам это выяснить.

— Кто?

— Поговорим об этом, когда вернёмся на трассу. Нам нужно найти телефон. Позвонить в 911. Нет смысла, чтобы Притчард был мёртв, если никто об этом не узнает.