– Мы не убиваем людей ради развлечения, Талия. Если бы я дал Деметрио и Арабелле такую возможность, произошла бы депопуляция.

Девушка облокотилась на стенку примерочной, сложив руки на груди.

– Как это возможно? – повторила она.

Я покачал головой.

Неугомонная.

– Детям богатых родителей вход воспрещен, – начал объяснять. – Мы так или иначе связаны с семьями большинства из них, поэтому они знают, что лучше держаться подальше от нас. А те, кому мы даём возможность и держим в секрете их пристрастия, платят вдвойне, чтобы мы точно были уверены в их готовности вступить в игру.

Талия загнула один из пальцев, принявшись считать.

– Танцы приносят большие деньги. Всем, – не скрывая собственной выгоды, продолжил я. – А чем девушки занимаются после того, как исполняют свои номера – не наше дело. Их тела не принадлежат нам. Но солдаты следят за тем, чтобы они продолжали принадлежать им, пока танцовщицы не покидают территорию за которую ответственны мы.

– Ты доверяешь им? Своим людям?

– Стараюсь.

У меня всегда были проблемы с доверием. С детства я искал подвох там, где его априори быть не могло. Травма отзывалась быстрее логики.

И когда Талия загнула ещё один палец, я нашёл очередное сходство между нами.

– Мы давно отсеяли тех, кто придерживался тактики наших отцов.

– Тактики ваших отцов? – переспросила она.

Я кивнул, хотя не хотел обсуждать эту тему.

Но это могло отвлечь девушку от дальнейших вопросов по поводу работы в моём личном направлении. На самом деле никто не знал, как именно я справлялся со следами. Главное, что после меня их будто бы и не существовало.

– В чём она заключалась?

– Арабелла – то, с чем они боролись. Во что отказывались верить.

– Женщина, которая убивает?

– Женщина, которая властвует.

Однако я не смог договорить — над самой собой, потому что не хотел рассказывать Талии о своей матери; о том, как Каморра отнимала у женщин их же детей и что делала с ними после; почему Деметрио всегда интересовался возрастом девушек, которые попадались ему на пути, пока он пытался отыскать Ангела.