Я отложила в сторону расческу и повернулась к той, что заменила мне мать. Обняла ее за ноги и положила голову на колени. Почувствовала тонкие пальцы на голове. Женщина распустила шелковую ленту, стягивающую мои волосы, и та плавно сползла на пол…

Ощутив такие знакомые и родные прикосновения, я почувствовала, как по щекам побежали горячи слезы, и сильно прикусила губу, чтобы сдержать всхлип. Незаметно подняла руку, вытерла лицо и попыталась успокоить дыхание. Такой вечер грех омрачать истерикой.

В тишине раздался тихий стук двери и легкие шаги приближающейся подруги. Подняла взгляд на Амалию и заметила чуть покрасневшие глаза и бледные губы. В темном взоре мамы Мариоль было непонятное, загнанное, обреченное выражение.

Отстранилась от Наставницы, пересела в кресло и приняла от Мариоль свой инструмент.

Коснулась пальцами струн, пробежалась по ладам и осталась довольна настройкой. Вопросительно посмотела на Мари и Амалию.

Те взгляд истолковали верно, подруга несколько секунд подумала и попросила:

– На твой выбор.

Во время последнего визита в соседний город я купила песенник с акордами. Издал его один из переселенцев и репертуар там был соответствующий.

Мне вспомнилась одна мелодия… Песня мужская… И о любви. Но спеть ее захотелось. Да и под настрой она подходит.

Она приходит, когда я ещё не сплю,

Она скрывает свои лёгкие шаги

И, словно кошка, примостившись на полу

При свете старой лампы,

Устало греет лапы

И начинает ждать…

Как жаль,

Что это трижды отражённое пятно

Игры теней и света —

Всего лишь дар поэта,

Прощальный выдох лета,

Один из тех сюжетов,

Где так светла печаль.

«Александр Щербина – Гумберт, Гумберт»

Когда стихли последние звуки, Мари задумчиво проговорила:

– Что-то тебя совсем на непонятное сегодня тянет…

– Ну как получается, – попыталась улыбнуться я. – Так что ты хотела бы услышать?

– Спой что-нибудь на извечную тему! – попросила Мари.

Я согласно качнула головой, минуту посидела глядя перед собой отсутствующим взглядом, пытаясь выцепить из закоулков памяти то, что мне сегодня захотелось бы сыграть.

Вот. Эта…

Струны отозвались мягким перебором, и я привычно прикрыла глаза, погружаясь в мелодию.

Там, где песочные часы

Крошат песок за веком век,

Там, где раскрашивают сны

Чуть влажной кисточкой для век, —

Прядь, отведённая со лба,

Нечаянно вскинутая бровь…

Вот так кончаются слова,

И начинается любовь.

Там, где случается весна

По двадцать восемь раз на дню,

Там, где легко сходить с ума,

Когда весь мир идёт ко дну, —

Взгляд, уходящий в ночь, и вновь

Прядь, отведённая со лба…

Вот так кончается любовь,

И начинаются слова.

«Адриан и Александр – Импровизация на тему»

Некоторое время стояла тишина. Потом Амалия вдруг спросила.

– Почему ты выбрала именно ее?

Я ненадолго задумалась…

– Наверное, потому что я с ней согласна, – наконец ответила.

– А что есть для тебя любовь, Аля? – задала новый неожиданный вопрос Наставница, внимательно глядя на меня.

– Не знаю. Но я думала на эту тему. По моим выводам это: дружба, уважение, поддержка, взаимопонимание и химия тела, конечно, – перечислила я, глядя на вытягивающиеся лица окружающих.

– Ты любовь на составляющие разобрала?! – первая пришла в себя Мари.

– А почему нет? – спокойно отозвалась я, задумчиво перебирая струны. – Ведь это все верно. По мне так если нет хоть чего-нибудь из вышеперечисленного – счастья в отношениях не будет.

– Да, все так… – мама Мари разгладила юбку платья, секунду подумала, но все же опустилась на пол рядом с дочерью. – Но все же, любовь – это волшебство. И если той искры не появилось…

– Я не могу судить, – пожала плечами в ответ. – К сожалению или скорее к счастью, я пока этого чувства не испытывала.

– Если бы ты не обрывала все свои привязанности в зачаточном состоянии, то знала бы сама, – заметила Мари.

– Обрывала потому, что даже если бы я полюбила, никто не дал бы мне с ним быть, – ответила ей. – Так зачем себя напрасно мучить?

Внезапно Амалия тихо рассмеялась.

– Отстань от нее Мари! Она и не смогла бы в них влюбиться. Они слабее. А при таком раскладе возможно только возникновение материнского инстинкта, – посмотрела на меня. – Спой что-нибудь классическое.

Прикрыла глаза и провела по струнам рукой…

Поздним вечером, после расслабляющей ванны с лавандой, я вертелась в постели не в силах уснуть. Не помогали ни пересчет скачущих через забор барашков, ни прочие бредовые премудрости. Потому выдохнула и решительно сползла с кровати. Если не спится, то надо провести время с пользой для ума. Так что наведаюсь-ка я в библиотеку. Можно будет или там почитать, или книги в спальню взять…

Я накинула на сорочку халат и влезла в пушистые домашние тапочки. Так как в темноте идти не дело, то взяла с тумбочки светящуюся сферу.