- Не хочется разрушать этот ваш прекрасный момент с девушкой, которая для тебя слишком хороша, но вынужден заметить, что у нас на повестке дня трое якобы умерших, но на самом деле очень даже живых людей. И у каждого из них достаточно сил сделать так, чтобы домой Джереми никогда не вернулся.

Спенсер отпустил Аддисон, и ей тут же показалось, будто у нее отобрали что-то очень дорогое.

- Раз Родс велел тебе этим заняться, ты с этим и разберешься.

Неужели в его голосе прозвучала горечь?

- Расстроен, что он от тебя что-то скрыл?

- Есть немного.

Роман открыл и закрыл рот, как будто не знал, как ответить на неожиданную искренность. В конце концов он уставился под ноги и только потом спросил:

- Уилл когда-нибудь упоминал о человеке по имени Гай Маккид?

- Нет, - вздохнул Спенсер. – Впервые слышу. А кто он такой?

- Об этом тебе тоже должен был рассказать твой наставник. И вообще, он о многом должен был тебе рассказать, но почему-то промолчал. Мисс Уэйд, если мой брат когда-нибудь разует глаза и признает то, что очевидно для любого, кто посмотрит на вас обоих хотя бы две секунды, передайте ему, пожалуйста, вот это.

Роман вытащил из кармана визитку, подошел к столу Джереми, перевернул карточку и написал что-то красным мелком на обратной стороне. Потом решительно шагнул к Аддисон и протянул ей визитку:

- Если же он никогда не прозреет, сохраните это для себя. Уверен, вам хватит ума сообразить, что все это значит.

- Как я понял, ты сваливаешь? – Спенсер встал перед братом, закрыв собой выход из комнаты.

Аддисон закатила глаза. Ей только-только удалось разрядить обстановку, а эти двое опять начинают строить из себя мачо?

Она взглянула на визитку, на которой Роман написал «18, 22, 64 и 50».

- Я понятия не имею, что означают эти числа.

Роман обошел брата, явно не собираясь поддаваться на провокацию.

- Я слышал, вы отправили тетушку на Карибское побережье, мисс Уэйд. В это время года там неописуемо красиво.

Аддисон покачала головой. Последние слова Романа ничуть не прояснили ситуацию. Тем не менее, сам Роман уже исчез. Несколько секунд она смотрела на Спенсера.

- Ваш брат очень странный человек.

Спенсер улыбнулся, и сердце затрепетало.

- Это еще слабо сказано. Никогда не видел, чтобы он хоть кому-нибудь давал нормальные ответы. Я, например, понятия не имею, кто руководит «Гневом». Должны же они перед кем-то отчитываться? Может быть, Роман и дергает за ниточки.

- А я думала, члены «Гнева» не знакомы друг с другом, чтобы у них не было шансов сдружиться и устроить бунт.

Спенсер шагнул ближе и накрутил на палец локон Аддисон. От могучего тела исходил ощутимый жар.

- Вы абсолютно правы. А по поводу того, что вы сказали чуть раньше…

- А именно? – Голос дрожал, и Аддисон ничего не могла с этим поделать.

Спенсер был настолько красив, что больно смотреть. И стоял слишком близко, без зазрения совести вторгаясь в ее личное пространство.

- О грубых комментариях в адрес Уэйдов.

- Слушаю.

- С этим покончено. Вы не судите обо мне по моим родственникам, а я не буду судить о вас по вашим.

Глядя ему в глаза, Аддисон поражалась, почему никто до сих пор не говорил Спенсеру, что в глубоких омутах вращаются эти невообразимые кольца. Стоило только на них посмотреть, и она словно впадала в транс. Прошло несколько секунд, пока она не поняла, что молчит, а в комнате царит звенящая тишина. Уши улавливали только тихое дыхание стоявшего рядом мужчины. Ничего интимнее этого момента Аддисон в жизни не переживала.

- Вряд ли я могу оценить вас по вашим родственникам, Спенс. Знакома я только с Романом и до сих пор понятия не имею, что о нем думать. Он вручил мне самую обыкновенную визитку, на которой написал четыре числа, и явно не сомневается в моей способности понять, что эти числа значат. Вы его не выносите. А сам он вечно появляется в поразительно неподходящие моменты. По-моему, его смело можно приводить в пример в качестве определения слова «загадка».

- Разница между нами – меньше года, - вздохнул Спенсер, и Аддисон показалось, что она перегретый солнцем берег, который только что омыло прохладной волной.

Ей не удалось сдержать улыбки.

- Вашей маме пришлось натерпеться.

- Мы даже не знаем, один ли у нас отец. Ни он, ни я не помним, был ли вообще в семье мужчина. Так или иначе, он или они ушли до того, как у нас с братом появилась долгосрочная память. Льюис – это фамилия матери. Элизабет Льюис. Смутно помню, как люди называли ее Бетти. Она была высокой полной женщиной со светлыми волосами.

- Она была хорошей матерью?

- Не знаю. Мои воспоминания о ней нельзя назвать точными.

- Вы говорите о маме в прошедшем времени.

- И не без причины. Она мертва. Уже двадцать пять лет.