— Я могу сказать, что мне помешала карьера, что отчасти правда, но думаю, что если бы встретила достойного мужчину, то могла бы быть. Но я уверена, что когда-нибудь выйду замуж. Дети — это совсем другое дело. Женщины могут пойти в колледж, получить высшее образование, устроиться на потрясающую работу, но это не изменит биологию. Время для рождения ребенка уходит и…, - я пожимаю плечами, — я стараюсь не думать об этом слишком много. Есть другие варианты на случай, если я захочу завести ребенка позднее, замужем я или нет.

Когда в ответ она молчит, я наклоняюсь вперед.

— Если вы хотите проверить меня, не стесняйтесь, но если вы просто хотите поиздеваться над моим рассказом, то мы можем это пропустить? Пожалуйста? Скажите мне, что я просто сумасшедшая, и мы пойдем разными путями. Только сделайте мне одолжение. Когда я найду дорогу домой, и Катриона вернется, надерите ей задницу.

— Надрать ей…?

— Извините. Позвольте мне попробовать еще раз. Пожалуйста, мэм, прислушайтесь к моим словам и не позволяйте этой девушке оставаться в вашем доме.

Ее губы подрагивают от улыбки.

— Вообще-то, мы так не выражаемся.

— Вы предпочитаете «вышвырнуть ее задницу на обочину»?

— Это гораздо живописнее.

— Но, увы, здесь такое выглядит чем-то диким, особенно для женщины. Когда я говорю здесь подобное, то чувствую себя ребенком в гостях у родителей моего отца, а они угрожают вымыть мне рот с мылом за «черт» или «дерьмо». Мне обязательно нужно выучить викторианские ругательства. Представляете, если я скажу Грею: «Какого дьявола здесь происходит?», — я невольно улыбаюсь, представляя его реакцию.

Я качаю головой и встречаюсь взглядом с Айлой.

— Хотя, возможно, для настоящей Катрионы это нормально. Если я появлюсь на вашем пороге прежней Катрионой, то вы должны прогнать ее. Она крала у вас. Я нашла ее тайник с деньгами. Также я нашла коробку конфет, которую вам прислал какой-то поклонник, и письмо, которое леди прислала вашему брату, и которое, кстати, вам лучше не читать.

— Письмо?

— Самого скандального характера, — говорю я, понижая голос.

Когда она хмурится, я говорю последнее:

— Дело в том, что вы сделали все, что могли для Катрионы, — я отодвигаю свой стул, — и, кстати говоря, для меня вы тоже сделали многое. Спасибо за завтрак, но я не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Могу я забрать свои вещи? — кашлянула, — извините. Могу я забрать свои вещи, мэм?

Она не отвечает, и я клянусь, что слышу, как часы отбивают секунды тишины.

Наконец, Айла нарушает тяжелое молчание:

— Если ты не Катриона, то как получила мой медальон?

Я коротко рассказываю, но ее лицо все также непроницаемо. Затем она говорит:

— А нападение прошлой ночью? Это было связано с моим медальоном?

Я беру паузу, а затем медленно говорю:

— Я услышала чьи-то крики. Очевидно, это заставило меня вспомнить о том, как на меня напали в моем времени, но я все равно пошла проверить, на случай, если это был еще один разрыв во времени, который мог бы отправить меня домой. Но это была ловушка. Парень пытался задушить меня, как и раньше. Я боролась и на этот раз была лучше подготовлена. У Катрионы был нож, и я взяла его с собой, я ударила нападавшего им. Я боролась с ним, но потом появились два парня, и это спасло его.

— Спасло его?

— Да, они решили, что это он жертва. Он воспользовался этим и сбежал.

Он — убийца-ворон. Тот, кого ищут ваш брат и Хью МакКриди.

Я останавливаюсь на этом, хотя возможно, все намного хуже, потому что подозреваю, что он может быть тем, который напал на меня в моем мире. И что я не просто переместилась во времени, но еще и привела с собой серийного убийцу из двадцать первого века. Я не говорю ей об этом. Я даже не знаю, что с этим делать.

Мгновение спустя Айла оплачивает счет и выходит. Я рискнула последовать за ней. Она ловит карету. Экипаж, как называл это Грей, и как я помню из книг о Шерлоке Холмсе. Еще будучи подростком я считала, что это британский вариант, означающий просто большой кэб.

Мы стоим на тротуаре, ожидая когда экипаж остановится перед нами. Я колеблюсь, но все-таки следую за Айлой, и она не останавливает меня. Как только карета трогается, женщина устремляет взгляд в окно, погруженная в свои мысли, словно она одна.

Когда мы проезжаем через парк в Новый город, я кашлянула.

— Я соберу свои вещи и не скажу ни слова миссис Уоллес или Алисе, не беспокойтесь.

— Нет.

— Вы хотите, чтобы я попрощалась? Хорошо. Или вы имеете ввиду, что сами вынесите мне вещи?

— Ты останешься. Пока что. Я…, - она смотрит на меня, — я не знаю, что делать с твоей историей. Мне нужно время, чтобы подумать. По крайней мере, до завтра у тебя будет крыша над головой.

Она делает паузу, а ее глаза сужаются.

— Но если ты действительно полицейский детектив из двадцать первого века, зачем тебе так стараться удержаться на должности горничной? Уверена, что это ниже твоего достоинства.

Я пожимаю плечами.