Что касается расследования, то, похоже, когда МакКриди назвал молодых людей радикалами, это было не потому, что он неправильно понял природу их компании. По его мнению, радикал — это любой человек, пытающийся создать проблемы, как по достойным, так и по отвратительным причинам. Положительные радикалы борются за такие вещи, как санитария. Отрицательные борются против таких вещей, как иммиграция.

— Я полностью поддерживаю иммиграцию, — говорит Финдли, это его первые слова с тех пор, как мы сели за стол, — она расширяет и укрепляет нашу страну.

— Я согласен с этим, — бормочет Грей, — хотя не понимаю, почему ты смотришь на меня, когда говоришь это.

Пристыженный молодой человек опускает взгляд. — Я… я не имел ввиду… то, что я хотел сказать, не подразумевало под собой оскорбления. Вы человек со средствами, образованный и уважаемый.

— Лучше остановись, парень, — советует МакКриди, — Доктор Грей такой же шотландец, как и я. Он родился здесь.

— Во что бы не верили эти молодые люди, — вмешиваюсь я, — важно лишь то, связано это с убийством или нет.

— Как может быть иначе? — говорит МакКриди. — Если молодого человека пытали, а я начинаю верить, что Дункан был прав в этом, то это должно быть связано с убийством. Информация, которой он располагал связана с этими радикалами.

— Но объясняет ли это инсценировку с птицей? — говорит Грей. — Можем ли мы предположить, что это то, что в детективных романах называется ложной уликой? Что-то, что должно отвлечь нас от истинных намерений убийцы?

— Голубь, — пробормотал Финдли.

МакКриди поднимает голову, держа в руке поднятую чашку с чаем, он переглядывается с Греем.

Финдли снова опускает взгляд.

— Я могу ошибаться, сэр, но я подумал, что голубь может означать голубя-доносчика. Информатора.

МакКриди улыбается.

— Это гениально, мой мальчик. Отличная проницательность.

— Спасибо, сэр.

Грей кивает.

— Хью прав. Это отличная теория. Если бы это было так…

Обсуждение продолжается. Я разрезаю один из своих птифуров на две части и передаю половину Грею, который так радуется этому, что я не могу не улыбнуться. Затем устраиваюсь поудобнее, чтобы присоединиться к разговору; впервые с момента появления здесь я чувствую себя счастливой, словно оказалась дома.

Весь остаток дня занимаюсь домашними делами, работаю с обеда и до вечера. Алиса пытается помочь мне принести уголь. Я говорю ей «нет». Миссис Уоллес говорит, что серебро пока не нужно полировать, но я настаиваю. Это моя работа, и я покажу, что могу делать ее и помогать доктору Грею, по крайней мере, до тех пор, пока я не зарекомендую себя достаточно, чтобы Айла решила, что я нужна ее брату.

Что действительно движет мной в тот вечер, так это сама Айла. О, она не наблюдает за мной. Не осуждает меня. Ее даже нет дома, и в этом вся проблема. Ее не было весь день, и я предчувствую беду. Миссис Уоллес ожидала ее возвращения к ужину, а Айла прислала записку, что ужинает вне дома, что, похоже, удивило миссис Уоллес. Когда дверь открывается после восьми, я застываю, каждый мускул в моем теле напряжен и я надеюсь, что Айла просто поднимется в свою спальню.

Вместо этого, слышу ее шаги, направленные в столовую, где я полирую серебро.

— Катриона?

Я поворачиваюсь и вижу ее в дверях.

— Я бы хотела поговорить с тобой в библиотеке, пожалуйста, — говорит она. — Заканчивай с полировкой, на сегодня хватит.

Я неохотно возвращаю тряпку на место и стараюсь не плестись в библиотеку, как заключенный, ожидающий приговора.

— Пожалуйста, закрой дверь, Катриона.

Я так и делаю, а когда поворачиваюсь, обнаруживаю, что она сидит за столом, словно создавая между нами деревянный барьер.

Я смотрю на мягкое кресло, в котором мечтала свернуться калачиком с книгой в руках. Потом отвожу взгляд от кресла и сажусь на стул с жесткой спинкой.

— Удалось ли тебе найти мой медальон, Катриона?

Внутренне я дрожу. Но внешне выгляжу настолько печальной, насколько могу.

— Нет, мэм. Нет, но у меня не было времени на поиски. Я подумала, что он мог упасть…

— Давай откажемся от этой шарады, где мы обе притворяемся, что понятия не имеем, что случилось с моим медальоном. Притворяемся, что ты стала святой с тех пор, как детектив МакКриди привел тебя ко мне. Я не ожидала мгновенного исправления, Катриона. Я считаю себя более умной, нежели, какая-то наивная матрона, которая дает нищему ребенку монетку и шокирована тем, что ее карманы обчистили. Мое рождение поставило меня на три ступеньки выше тебя, на этой лестнице жизни. И я тянусь вниз, чтобы дать шанс, в котором тебе отказала судьба. Вот и все.

Она складывает руки на столе.

— Я не ожидала, что ты сразу же откажешься от своих старых привычек. Прошло полгода, прежде чем Алиса перестала обчищать карманы наших гостей. Я не ругала ее. Я просто оказала ей необходимую поддержку, чтобы она, наконец, смирилась с тем, что ее жизнь здесь обеспечена, что ей не нужны эти гроши, чтобы выжить.

Айла проводит рукой по лицу.