Саймон встряхивается. — Но как бы я ни скучал по тебе, Кэт, я не передумаю. Колин Финдли — хороший человек, и я не допущу, чтобы ты его обидела ради забавы и нескольких шиллингов.

— Констебль Финдли?

Его брови поднимаются. — Ты знаешь другого?

— Нет, просто…, - я прочищаю горло, — напомни мне, почему мы расходимся во мнениях по поводу констебля Финдли.

Он выгибает одну бровь, и я постукиваю по виску. — Моя память, помнишь?

— Мы «в ссоре», как ты выразилась, потому что бедняга одурманен и одного твоего взгляда достаточно, чтобы он бегал за тобой, одаривая красивыми безделушками, только для того, чтобы ты затем их продала. И это не правильно.

— Было бы правильнее, дать ему, что-то взамен этих красивых безделушек?

Лицо Саймона становится серьезным, когда он встречается с моим взглядом. — По правде говоря, да, Кэт. Тогда это было бы, по крайней мере, честно. Плохо играть с человеком, который этого не заслуживает и я не изменю своего мнения на этот счет. Если ты хочешь и дальше навещать меня на конюшне, прекрати водить его за нос.

Я останавливаю себя, прежде чем сказать, что больше не флиртую с Финдли. Это правда, но я также не собираюсь «навещать» Саймона в конюшне.

Затем я обдумываю наш разговор и замолкаю. — Ты сказал, что я продаю любые подарки, которые он мне дарит.

— Не притворяйся, что это не так, Кэт. Ты хвасталась этим две недели назад.

— Да, но куда я их продаю?

Он хмурится. — В ломбард.

— Ты знаешь, какой? Я когда-нибудь говорила?

— А почему…, - он коротко смеется, — потеряв часть своих воспоминаний, ты забыла, куда закладывала свои безделушки. Я не могу тебе помочь в этом.

— Не можешь или не хочешь?

— И то, и другое, — он хлопает по стопке бумаг, — отнеси их доктору Грею и оставь бедного Финдли в покое.

Я киваю, а он качает головой и уходит, оставляя после себя грязь.

Итак, я начинаю получать информацию о любовной жизни Катрионы.

Кажется, их связь с Саймоном мимолетная. Подозреваю, что их отношения были более целомудренные, чем в версии «друзья с привилегиями» двадцать первого века. О, я уверена, что между неженатыми подростками достаточно секса, но я также уверена в том, что в викторианской эпохе был сдерживающий факт в виде отсутствия надежного контроля рождаемости, да и улыбки Саймона были скорее кокетливые, чем похотливые.

Между тем, она заигрывает с констеблем Финдли, который осыпает ее подарками, но она не намерена выходить за рамки флирта. Или намерена? Могла ли Катриона строить планы, которыми она не делилась с Саймоном? Намеревалась ли она заарканить молодого офицера в качестве мужа? Для нее было бы шагом вперед, не так ли?

Судя по тому, как одевается МакКриди, детективы здесь получают приличную зарплату. Не заоблачную, но он не женат, у него нет иждивенцев, поэтому он может позволить себе потратить немного больше на пошив одежды, точно так же, как я могла позволить себе квартиру — пусть и крошечную, но в самом дорогом городе Канады.

Катриона принимает подарки Финдли и его ухаживания, играя застенчивую девушку, которая не способна на на что большее, чем подержать его за руку до дня свадьбы. Она, конечно, не собирается говорить об этом Саймону. Они могут быть случайными партнерами, но ни один парень не хочет слышать, что девушка только с ним, в то время как она играет с кем-то другим.

Что произошло между Катрионой и Финдли? Наверняка, что-то произошло, учитывая его холодность по отношению к ней. Неужели, она намекнула ему на обручальное кольцо, а он отказался, не будучи заинтересованным в поиске невесты? Или же он сделал шаг, а она отвергла его?

Ничто из этого не должно иметь для меня значения. Я не Катриона, и ни один из молодых людей меня не интересует, оба примерно на треть моложе меня. Все это выглядит, как мыльная опера. Кроме того, что друг-с-привилегиями — это коллега, а жених-без-привилегий — помощник МакКриди, а это значит, что я не могу избежать встречи ни с одним из них. Единственное, что мне необходимо это держать обоих на расстоянии вытянутой руки и я не думаю, что это будет проблемой, учитывая, что оба огорчены мисс Катрионой.

Я сопротивляюсь желанию прочесть газеты, прежде чем отнести их наверх, к Грею. Тут несколько газет плюс отдельные листовки и брошюры, которые я принимаю за рекламу, пока не вижу, что они посвящены убийству Арчи Эванса. Хм. Я просматриваю один «флаер», пока поднимаюсь по лестнице. Это большой отдельный лист, на котором подробно описано преступление по информации от «очевидца». Согласно написанному, Эванс был зверски убит, его конечности «насильно превращены» в птичьи крылья и сложены «таким образом, что писатель не осмеливается описать, так велик его ужас». О, и они были привязаны к телу.