— Э, да. Я имею в виду, нет, нет никакого расследования. Если бы ты погибла при нападении, то, конечно, было бы, но ты не погибла, и…

— И я всего лишь горничная.

Я ожидаю, что он будет отрицать это, но он говорит:

— Отчасти это, а отчасти потому, что в районе города, где тебя нашли, такие нападения происходят трижды за ночь. Возможно, не такие серьезные, как твое, но нападения происходят достаточно часто, поэтому полиция не вмешивается, если только нападение не приводит к убийству.

— Что, я уверена, является отличным сдерживающим фактором для местных воров, хулиганов и насильников.

Он еще больше краснеет.

— Э-э, да, что касается этого, ты не была… — еще один рывок за воротник. — Как лечащий врач, я чувствовал себя обязанным проверить наличие признаков вмешательства в…

— Мою добродетель?

— Да. Если бы это произошло, я бы настоял на расследовании, но это, похоже, не было целью твоего нападавшего. Кроме того, уверяю тебя, что я провел лишь самую аккуратную проверку.

— Это был медицинский осмотр, — говорю я. — Все в порядке. Теперь, независимо от того, ведется ли расследование, я хотела бы встряхнуть свою память, если это возможно. Я боюсь, что на меня напал кто-то знакомый мне, кто-то, кому я могла доверять.

Он хмурится:

— Не было никаких доказательств того, что это было что-то иное, кроме случайного нападения.

Так ли это? Детектив во мне не может не анализировать то, что я услышала той ночью. Первый крик прозвучал как игривый визг, как будто Катриона была удивлена кем-то, кого она знала. Кто-то, кого она хорошо знала? Или просто знакомый?

Опять же, не моя обезьяна. Не мой цирк. Если повезет, Катриона вернется сегодня и сможет сама назвать имя нападавшего.

— Вы скажете мне, где это произошло? — спрашиваю я.

— Я отведу тебя туда.

Я качаю головой:

— У вас есть дела поважнее, сэр.

— На данный момент нет. К тому же, как я уже сказал, это не место для молодой женщины. Я настаиваю на том, чтобы сопровождать тебя.

Глава 10

Грей не преувеличивал. Когда мы приходим туда, где напали на Катриону, у меня глаза на лоб лезут: какого черта здесь забыла девятнадцатилетняя служанка? По моим предположениям, на этом самом месте напали и на меня. Что за ирония: в наше время это словно срисованная с открытки туристическая улица, ступив на которую, попадаешь в прекрасный викторианский Эдинбург, на самом же деле не всякий викторианский бродяга захочет здесь оказаться. Узкая, мощенная булыжником дорога — чистенькая, притягательно старомодная в двадцать первом веке — сейчас настолько мрачная и затененная, что можно повесить указатель «Аллея Рукоприкладства».

Пока мы идем по району, я сопротивляюсь желанию затянуть юбки, как настоящая маленькая мисс. Мой хорошенький нос вздернут, кудри развеваются. Хотя я патрулировала современные жилые кварталы, это худшее из всего, что я видела в Ванкувере. Это настоящее убожество, с соответствующей вонью, место, которое напоминает мне, как всего несколько часов назад я признала, что некоторые люди с радостью возьмутся за работу Катрионы. Теперь я вижу тех людей, для которых служащая дочь была бы «выбившеюся в люди», гордостью семьи, отсылающей домой все шиллинги, которые она смогла сэкономить.

Катриона была не из этого района. Тогда что она здесь делала? Ответ, судя по всему, можно найти всего в нескольких шагах от того места, где было обнаружено ее тело.

Когда мы стоим в этом переулке, Грей указывает на написанную от руки табличку в ближайшем грязном окне:

— Ты была там, выпивала.

— Это паб?

Он откашливается:

— Сойдет за такое, но Хью, детектив Маккриди, говорит, что это известный притон…

— Порока?

Он выглядит пораженным.

— Нет, совсем нет. В этом нет ничего непристойного. Я собирался сказать «притон воров», но потом понял, что моя формулировка может быть оскорбительной.

— Нет, если я была вором.

— Да, но ты больше не одна из них. Итак, я полагаю, ты встречалась с бывшим земляком за выпивкой. Социальная активность.

Я смотрю в это грязное окно и стараюсь не содрагаться. Вам придется заплатить мне за то, чтобы я пила что-нибудь, что там подают.

Ладно, значит меня видели в том… заведении, — говорю я.

— Видели, что покидала его, — поправляет он. — Владелец не подтвердил, что ты была клиентом.

— Все же, это не исключено, что была. Потом я вышла, и меня толкнули в этот переулок, где меня ударили по голове и задушили. Или меня задушили, а удар я получила при падении.

Я снова погружаюсь в воспоминания, пытаясь точно вспомнить, что я слышала и видела. Смутная фигура душит Катриону. Она была в сознании, значит ударилась головой при падении.

Прекрати. Раскрытие нападения на нее — не мое дело. Мое дело — попасть домой. Это и есть моя единственная цель быть здесь.