Закрыв за собой кабинет, я спускаюсь на три этажа и направляюсь к своему почтовому ящику. Вдалеке слышен лай собаки и гудки машин. Парижское оживление. Я останавливаюсь и достаю ключ из кармана. Открываю маленькую металлическую дверцу, как вдруг что-то вроде маленького пушечного ядра врезается мне в ноги и обвивается вокруг них.

Опустив взгляд, я вижу щенка, чей поводок опутал мои лодыжки. Собака породы сиба-ину песочного цвета смотрит на меня с любопытным видом, словно это я виноват в этой случайной встрече.

Ворота подъезда действительно остались открытыми из-за переезда.

— Простите, — раздается запыхавшийся голос, — он вдруг рванул. За голубем. Я растерялась и выпустила поводок.

Женщина лет пятидесяти, с запыхавшимся дыханием и рукой на груди, смотрит на меня с сожалением. Элегантная в своей городской одежде, на ней широкие джинсы и белая рубашка, солнечные очки на макушке и кроссовки. В другой руке она держит корзинку.

— Ничего страшного, бывает.

— Она у меня настоящая проказница, еще молодая.

Я беру поводок и распутываю его, одновременно гладя хорошенькую собачку, которая мотает головой, требуя все больше ласки.

— Как ее зовут?

— Хоуп (Надежда).

С трудом сдерживаю хихиканье. Альба говорила об открытости и знаках. Я выпрямляюсь и протягиваю руку, чтобы представиться.

— Я Томас Хоуп.

Мне отвечает хрустальный смех женщины, пока она пожимает мою руку. Ее взгляд сияет, и я не могу не проверить, нет ли на ее пальце обручального кольца.

— Вы оба — прекрасные надежды.

— Не согласились бы вы пообедать со мной?

Удивленная, она слегка отшатывается и разглядывает меня. Почти сразу же она расслабляется и отпускает мою руку. Я все еще не знаю ее имени, но для меня это сейчас мельчайшая деталь.

— Если это на террасе, я не могу отказать. Меня зовут Эвелин.

— Очень приятно.

Плавным жестом я указываю на выход, и мы покидаем внутренний двор, направляясь в Марэ.

Эвелин начинает разговор, и я не перестаю думать, что если дверь открывается, то явно не просто так. Я улыбаюсь, думая об Альбе, твердо решив насладиться этим обедом.

Фаннилея

— Хватит хмуриться, Лея. Вечер чудесный, полюбуйся видом!

Действительно, пейзаж что надо.

Время заката, мои пальцы ног утопают в мягком песке. Все здесь дышит южным отпуском, а теперь, в начале лета, атмосфера стала по-настоящему курортной. Небо окрашивается в оттенки оранжевого и синевы моря.

— Как только я вижу твою рожу, ничего не могу с собой поделать! — отрезаю я сухо.

Придурок напротив хохочет.

— Тебе же нравится мое ангельское личико, — говорит он, вращая плечами, будто пытаясь произвести на меня впечатление.

Алексис невыносим. Во-первых, он высокомерный и до невозможности задиристый. Во-вторых, он лучший друг парня моей лучшей подруги, а значит, я вынуждена терпеть его слишком часто на вечеринках и выходных. И в-третьих, этот идиот не пришел на наше единственное свидание.

С тех пор между нами холодная война.

— Если это твой способ сказать, что меня тошнит, как только ты попадаешь в поле зрения, тогда абсолютно верно! — заявляю я с апломбом, выделяя каждый слог последнего слова.

Ни за что нельзя признаваться, что он чертовски красив…

Тео и он вернулись с пятимесячной миссии два дня назад, и в честь этого влюбленные предложили пикник на пляже. К счастью, с пивом в одной руке и пакетиком оливок под рукой все становится лучше.

Я люблю такие моменты с друзьями, кстати, наша четверка разрослась до компании с Шарлоттой и Артуром. Он — коллега и друг ребят, а ее мы встретили в баре во время одной вылазки.

Она работает в отделе кадров, и мы быстро нашли общий язык. Теперь мы вместе ходим на еженедельные тренировки.

Однако присутствие Алексиса всегда лишнее. Он невероятно меня раздражает, и не только потому, что я злюсь из-за того, что он так и не появился на том свидании и даже не извинился.

Ладно, хорошо, может быть, немного из-за этого.

Альба протягивает мне пакетик с зелеными оливками, купленными во время ее прогулки по провансальскому рынку — что стало огромной победой над ее агорафобией — с таким видом, будто говорит: «Выдохни, вы как кошка с собакой».

Я хватаю закуску, закатив глаза. Артур достает гитару, и вот мы уже подхватываем последнюю песню Дамиано Давида. В теплой атмосфере наш вечер начинает походить на кино. Тео встает и протягивает руку Альбе, чтобы потанцевать с ней на песке. Смущенная, моя лучшая подруга все же соглашается.

Я, наверное, улыбаюсь при этом дурашливо, но, черт возьми, они излучают любовь и счастье. Я допиваю последний глоток пива.

А я-то думала, что смена обстановки волшебным образом повлияет и на мою личную жизнь… Как бы не так!

Шарлотта придвигается ко мне ближе.

— Ну что, как тот парень, которого ты встретила в супермаркете? — спрашивает она.

— Ничего. Ни к чему не ведет. Мы немного пообщались, но в итоге все заглохло, и я не уверена, что хочу в это ввязываться.