Его большие ладони прижимаются к обнаженной коже на моей пояснице, и я обвиваю руками его шею, запуская пальцы в волосы на затылке. Притягиваю его ближе, желая ощутить его тело рядом со своим. Жар между моих ног нарастает, и я прижимаюсь к нему, прикусывая зубами его нижнюю губу.

Он рычит, переворачивая нас, прижимая меня спиной к матрасу. Нависает надо мной, тяжело дыша, но больше не целует меня, он вообще больше не прикасается ко мне. Его глаза полны похоти. Его пальцы скользят по моему подбородку, опускаясь к шее. Я инстинктивно вздрагиваю, и он отдергивает руку.

— Мы… — говорит он, прерывисто дыша. — Мы должны остановиться, пока я не сделал чего-нибудь, о чем потом пожалею.

Я убираю руку.

— Ладно. Точно. Мы заключили соглашение, — я отодвигаюсь от него, возвращаясь на свою половину кровати, — и это выходит далеко за рамки установленных нами границ.

Его рука сжимает мое бедро, удерживая меня на месте.

— Не надо. — Его пальцы скользят по моей щеке, а его серые глаза не отрываются от моих. — Даже, блядь, не думай, что это потому, что я не хочу тебя. Я хотел тебя с того самого момента, как мы впервые поцеловались. Но это не то, на что ты соглашалась, и нам нужно все пересмотреть, когда ты не будешь лежать передо мной полуголой.

Его признание ошеломляет меня, поэтому я не спорю, когда он прижимается губами к моему лбу, а затем переворачивается на спину рядом со мной. В комнате тихо, слышно только наше тяжелое дыхание.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы свернуться калачиком, но в темноте он хватает меня за руку. Так мы оба, наконец, засыпаем, связанные.

ГЛАВА 14

РИЗ

— Я готовлю яичницу, — говорит Джефф, когда на следующее утро я захожу на кухню. — Вы, ребят, будете?

Его взгляд метнулся за мою спину в поисках Твайлер. Присмотрись, приятель, ее здесь нет. Когда я проснулся, ее не было в моей постели, а ее сторона матраса была холодной.

Могло произойти только одно: я ее спугнул.

Рид поднимает взгляд от тарелки с хлопьями, морщинка пересекает его лоб.

— Кэп, где Твай?

— Ушла. — Направляюсь прямиком к кофе, радуясь, что кто-то уже заварил его.

— Пожалуйста, скажи, что не убил ее прошлой ночью.

— О чем ты, черт возьми?

Беру чашку и наполняю ее до краев. Черный. Без молока. Как и сказала Твайлер.

— Просто слышал ночью весь этот шум из твоей комнаты, и он не был похож на твои обычные звуки секса, так что…

— Подожди, — говорит Джефф, забирая свою тарелку и усаживаясь за стойку. — Мне интересно, в чем разница между звуками убийства и звуками секса. Опиши, пожалуйста.

— Господи Иисусе, — бормочу я, зная, что нет никакого способа остановить их, когда они начинают нести всякую чушь с утра пораньше.

— У вас у всех есть характерные звуки, — говорит Рид, как будто следить за особенностями звуков секса своих соседей — это совершенно нормально. — Аксель любит грубость и определенно выбирает шумных партнерш, так что перевернутая мебель и подобные звуки, доносящиеся из его комнаты, не стали бы сюрпризом. — Он переводит взгляд на Джеффа. — Ты любишь хорошенько потрахаться у стены, братан. В половине случаев я думаю, что ты можешь пройти сквозь нашу общую стену. Я даже перестал что-либо вешать на нее, потому что все падает и пугает меня до чертиков.

— Ты уверен, что это не привидение? — Спрашиваю я, поддразнивая его.

Он закатывает глаза, как будто это нелепо.

— Риз обычно довольно тихий, если не считать скрипа его матраса и легкого стука спинки кровати. — Он пожимает плечами, но затем указывает на меня ложкой. — О, не могу забыть, как кто-то, кем бы она, черт возьми ни была, выкрикивал его имя, как будто он только что забил шайбу в ворота и зажглась лампа.

— О, Риз! — Аксель стонет высоким голосом с дивана в другом конце комнаты. Блядь. Я его даже не заметил. — Не останавливайся! У тебя такой потряяяяясныыыый язык.

Они все смеются, Рид роняет голову на стойку и трясется всем телом.

— Охуенно смешно. — Я прислоняюсь к стойке. — Ничего не могу поделать, когда я ублажаю цыпочку языком, она хочет поклоняться мне, как высшей силе. Это дар. — Делаю еще глоток кофе, чувствуя, как мой мозг медленно просыпается. — И перестань слушать, как все трахаются. Это жутко.

— Серьезно, чувак, — говорит Джефф, едва скрывая усмешку, — стены здесь тонкие, но надевай наушники, как и все мы.

Рид пожимает плечами, давая понять, что наушников не будет, потому что он извращенец.

— Как бы там ни было, — говорю я, чувствуя необходимость прояснить ситуацию, даже если это и ложь, — я ее не убивал. Твай просто пришлось уйти пораньше. Ничего особенного.

Хотя это кажется особенным. Я просил многих девушек уйти после того, как мы занимались сексом. Ни одна из них не уходила, пока я не выпроваживал.