— Она многое пережила, и в ее жизни были очень дерьмовые мужчины, а хорошие мужчины… что ж, — она сглотнула, — на них она тоже не может положиться. Ей не нужны игры, Риз. Ей нужна доброта, стабильность и кто-то, кто готов помочь ей справиться с ее уязвимостью, и если ты рядом с ней не для того, чтобы помочь с этим, то прекращай, что бы ты ни делал, прежде чем она пострадает.

От ярости в глазах Нади, мои яйца немного сжимаются. Твайлер сказала, что единственное, на что она может рассчитывать в Наде, — это ее преданность. И после прошлой ночи в этом нет сомнений.

— Слушай, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты права. Она не такая, как все, в хорошем смысле, в самом лучшем смысле. Она мне нравится. Она забавная, необычная и…

Чертовски здорово целуется.

— Она всегда меня удивляет, и прошло уже много времени с тех пор, как меня окружали девушки, которые смогли бы меня удивить.

По другую сторону бара из коридора вышла Твайлер, и я быстро оглядываюсь через стол.

— Я не собираюсь причинять ей боль, но если я это сделаю, у тебя есть полное право надрать мне задницу

Надя протягивает руку.

— Договорились.

Мы пожимаем друг другу руки. И вот, несколько часов спустя, я лежу с членом в руке, представляя её подругу в своих развратных фантазиях.

Во второй раз.

«Господи», думаю я, отпуская член и чувствуя, как сдуваются мои яйца. Я гребаный мудак.

* * *

Я не вижу ее до тех пор, пока после обеда не прихожу в качалку перед тренировкой.

На ней снова тренерская форма, хотя в спортзале жарко, и она сменила худи на футболку «Хоккейная команда Уиттмора» и шорты.

В тренажерном зале немноголюдно. Тренировка начнется только через полчаса, но я почувствовал необходимость немного сбросить напряжение. Остальные ребята в зале, должно быть, чувствуют то же самое, либо они пришли на заранее назначенную встречу с тренером Грином или Твайлер.

Поднимая гантели, я незаметно наблюдаю за тем, как она работает с Хартманом на ковре, пока он разминает икры.

— Да, вот так, — говорит она, опускаясь перед ним на колени. Перед глазами вспыхивает моя утренняя фантазия. — Потрать немного времени на выполнение каждого из этих упражнений до и после тренировки, и думаю, это уменьшит напряжение.

Взгляд Хартмана прикован чуть ниже ее подбородка, прямо к ее сиськам.

Черт, нет.

Я с громким лязгом опускаю гири и двигаюсь сквозь зал. Тренер Грин выходит из своего кабинета и поднимает взгляд от блокнота.

— Тебе что-то нужно?

Я колеблюсь, зная, что должен что-то сказать.

— О, да, я чувствую себя немного скованно после последней тренировки. Подумал, может растяжка поможет?

— Перкинс, — говорит он, не поднимая глаз. — Когда ты закончишь с Хартманом, Кейну понадобится твое внимание.

Она переводит взгляд на него, но сохраняет нейтральное выражение лица.

— Конечно. Мы почти закончили.

Беру стакан воды, чувствуя себя полным придурком. У нас было твердое соглашение, что я не вмешиваюсь и не мешаю её работе. Но вот я здесь, помечаю территорию.

— Спасибо, ДиТи, — говорит Хартман, очевидно, вспомнив прозвище Акселя. Он ухмыляется мне. — Эй, Кэп, у тебя проблемы?

— Ничего такого, что нельзя было бы исправить небольшой растяжкой.

Он снова смотрит на Твайлер, и по спине пробегает волна раздражения.

— Почему бы тебе не выйти на лед, — говорю я ему, скрестив руки на груди. — Поработай над кистевым броском, пока остальных нет.

Он кивает, выглядя немного виноватым. Кистевые броски — его слабое место, и я только что указал ему на это.

— Хорошая идея.

Он выходит, торопясь в раздевалку. Смотрю на Твайлер, она достает папку из прорези на стене и открывает ее. Я вижу свое имя на обложке. Риз Кейн.

— Что случилось? — спрашивает она со стопроцентным профессионализмом.

— Эм, мои… — я вспоминаю слова Рида о том, что Твайлер великолепно массирует его подколенные сухожилия. — Мои подколенные сухожилия. В последнее время они были очень напряжены.

Она хмурится.

— Ты делал растяжку?

— Ага.

— Хорошо, — она что-то записывает в файле, а затем указывает на коврик. — Почему бы тебе не лечь на пол, а я посмотрю.

— Конечно.

Я опускаюсь на пол, упираясь руками в коврик. Она встает передо мной. Мой взгляд блуждает по ее бедрам. Это родимое пятно?

— Дай мне ногу, — говорит она, возвращая папку в прорезь. — Я собираюсь немного надавить. Ты дашь мне знать, если будет больно или ты почувствуешь дискомфорт.

Твайлер тянет ко мне руки. Я приподнимаюсь на локтях и вкладываю свою обутую в ботинок ступню в ее сложенные чашечкой ладони. Она поправляет положение, одной рукой поддерживая меня за пятку, а другой — за икру. Она нежно массирует тыльную сторону моей ноги, затем наклоняется вперед, растягивая мышцы. Черт, наверное, у меня очень напряженные подколенные сухожилия.

Я издаю стон:

— Это приятно.