Кай медленно развернул свиток, а его глаза внимательно скользнули по написанному. Текст контракта был составлен в строгом и официальном тоне. Некоторые пункты в его условиях сразу вызывали у Кая легкое чувство возмущения.

Первым пунктом было строгое ограничение на использование его алхимических знаний и техник вне заданий, принадлежащих Семьи Алхимиков Артемион. Исключением является получения специального временного разрешения на ремесленную деятельность вовне. Это означало, что покинув Пантеон Божественных Ремесленников он не смог бы свободно развивать свои способности или применять их в личных целях.

Далее шел пункт о конфиденциальности: Кай должен был хранить в тайне все знания и техники, которые ему предстояло усвоить, а также любую информацию о делах семьи и ее членах. Нарушение этого условия влекло за собой не просто исключение, а немедленную смерть.

Контракт также включал в себя несправедливо высокие требования к выполнению заданий. Кай должен был достигать высочайших стандартов качества и эффективности, невзирая на сложность и опасность работы. В случае провала он будет наказан и отправлен на работы вроде уборки архивов и складов, обработки трав, или станет временным подмастерьем другого алхимика. Учитывая все закономерности и характер алхимиков — подобные наказания были невероятно унизительными для них.

Однако в контракте также были и пункты приносящие пользу. Кай получал доступ к покупке эксклюзивных алхимических ресурсов или техник. Также, открывалась возможность получать знания, слушая открытые лекции знаменитых алхимиков. Кроме того, при успешном выполнении заданий ему обещались значительные вознаграждения и возможность повышения своего статуса в семье.

“Некоторые ограничения регулируются не действием контракта, а Хранителями Божественного Правопорядка… В таком случае Техника Гробницы Забвения не сможет обеспечить мне полную безопасность.” — Продолжая читать, настороженно подумал Кай.

В контракте были прописаны пункты, за нарушение которых можно было попасть в темницу на сотни лет, или же вовсе потерять жизнь. Наказание приводилось к осуществлению членами Хранителей Божественного Правопорядка. Нарушь ты какое-то из списка этих правил, за тобой немедленно придут и накажут. Хотя Кай еще ни разу не встречался с этой организацией, только всеобщего уважения и почитания хватало, чтобы понять — с ними лучше не шутить!

“Ладно… В любом случае мне придется постараться, чтобы заработать очки репутации и продвигаться по рангу. Только так мне откроется доступ к покупке некоторых вещей и техник.” — Мысленно произнес Кай, тяжело вздыхая.

— Лучше не попадайся мне на глаза в дни проведения дуэлей. — Внезапно прозвучал голос Игнириса.

Услышав это, Кай спокойно перевел взгляд на мужчину, который злобно на него смотрел. Подобная тенденция уже немного начинала раздражать Кая…

— И что случится, если попадусь? — Поднимая одну бровь, не заинтересованно пробормотал Кай.

— Укажу тебе твое место. Втопчу твой хваленый талант в грязь. — Высокомерно ответил Игнирис.

Вот только его слова сразу же спровоцировали смех рядом стоящей девушки. Она выглядела молодой и изящной, но в ее глазах сверкала искра насмешки. Лабиель, с ее изящными чертами лица и длинными светлыми волосами, которые легко колыхались при каждом ее движении, выглядела как истинная аристократка. Ее глаза были холодны и проницательны, а одежда изысканно подчеркивала ее высокий статус.

— Не смеши меня, Игнирис. Этот парень — лишь фальшивка. Я уверена, что он не более чем мошенник или родственник кого-то из влиятельных членов семьи. Его просто протащили в семью, чтобы он получил хотя бы какой-то статус. Настоящего таланта у него нет. — Насмешливо произнесла она, обращаясь к Каю.

Она смотрела на него свысока, а ее голос был полон презрения.

— Ты думаешь, мы не видим, как ты подтасовываешь факты? Твой белый огонь, твоя история... Все это выглядит слишком удобным. Ты не обманешь нас своими трюками. — Продолжала она, едва сдерживая усмешку и стараясь не говорить слишком много лишнего.

Она явно получала удовольствие от того, что обвиняла Кая и ставила его в неловкое положение. Ее уверенность в том, что Кай был нечестным претендентом, казалась непоколебимой.

Кай, однако, оставался спокойным, не показывая никаких признаков раздражения или обиды. Его невозмутимость лишь усиливала раздражение Лабиель, которая явно ожидала другой реакции. Он просто смотрел на нее нейтральным взглядом, полностью равнодушный к ее словам и унижениям.

Когда прозвучали эти слова, взгляд Игнириса на секунду изменился, но затем все же вернулся к предыдущему выражению… Он перевел взгляд на Лабиель и произнес:

— Но котел возле входа он все же создал. И скорость была равна моей. — Парировал он.