— Донг! Донг! — В какой-то момент отовсюду начали звучать удары гигантских колоколов, заставляя грудную клетку Кая вибрировать.

"Хм? Это не простые колокола... Это артефакты, воздействующие на разум!" — Мысленно воскликнул Кай, ощущая, как чувство успокоения и умиротворения проникает в его разум. Естественно, Крепость Забвения мгновенно уничтожала стороннее влияние, даже если оно и не хотело навредить.

Буквально через секунду повсюду раздались песнопения вечерней молитвы, а в ладонях многих зажглись свечи с белым огнем. Вечерний город не угас, а загорелся еще ярче — серебряные кольца также засияли, как и лампады у каждого порога. И все это сопровождалось какой-то странной медитативной, даже гипнотизирующей атмосферой.

"Если несчастный путник попадет на этот тералит, его определенно околдует эта атмосфера... Этот Орден не так прост, как казалось изначально. Их вербовка в веру кажется мягкой, но на самом деле невероятно жестока." — Слегка прищурившись, мысленно заметил Кай.

Не все могут защитить свой разум как Кай. Особенно, если их культивация весьма низкая... Возможно, если бы Кай попал сюда на уровне Сферы Закона, он бы также был околдован ударами колоколов, приятно пахнущим дымом от свечей и медитативной молитвой.

"Хозяин, давайте ускоримся... Нужно побыстрее найти гостиницу и запечатать ее. Эта атмосфера влияет на меня." — Передачей мысли сообщил Сет, начиная шагать интенсивнее и напористее.

Но как только они прошли несколько десятков шагов, перед ними внезапно возник старик. Он выглядел как тот священник, что встретил их на телепортационном тералите. Вот только на его лице была редкая, но длинная борода.

— Присоединяйтесь к молитве! Славьте Богиню Жизни! — Торжественно и с доброй улыбкой произнес он. Вот только в его глазах читалась настойчивость, будто бы это было и не предложение вовсе…

Как только это произошло, Кай хотел было вежливо отказать, но Сет его опередил. Каменит поклонился и смиренно ответил:

— Мы долго были в путешествии, поэтому сильно устали. Настолько сильно, что посмели оскорбить Богиню Жизни… Простите нас, мы сейчас же присоединимся к молитве. — Кланяясь, произнес он.

— Молитва — это прекрасная форма отдыха. Богиня Жизни исцелит ваши тела и души, отнимая вашу усталость. Вот возьмите. — С улыбкой произнес священник, выдвигая вперед корзинку с белыми свечами.

Сет незамедлительно достал две свечи, одну из которых передал Каю. Сразу следом, стоящие рядом протянули свои свечи, чтобы поделиться огнем.

“Придется ждать… Только прошу, не делайте глупостей.” — Передачей мысли произнес Сет, начиная петь молитву в унисон с остальным окружением.

Кай, естественно, не отставал. Как только его свеча была зажжена, он поблагодарил соседа и также начал петь. Со стороны все это выглядело очень внушительно и даже приятно. Не было даже намека на что-то злое и угрожающее, но Кай нутром чуял, что во всем происходящем есть и обратная сторона.

“Какое дурное место… Нужно побыстрее разобраться с продажей вещей и покинуть этот тералит. Такими темпами, нас заставят обратиться в веру и подписать духовные контракты. Хотя мне плевать на подобные, Сет может стать их жертвой…” — Мысленно произнес Кай, делая настолько смиренное лицо, насколько мог.

Боковым зрением он видел, как некоторые мастера также проявляют нотки неоднозначных чувств. Очевидно, что среди толпы, заполонившей улицы ночного города, было много гостей. Но даже не следуя вере в Богиню Жизни, им приходилось участвовать в обряде.

“Видимо, также не успели найти место для ночлега…” — мысленно произнес Кай, внезапно замечая, что за подобными мастерами наблюдают из разных точек, — “Вот черт... Неужели за ними следят? Нужно притвориться, что я не из сомневающихся...”

Как только это осознание посетило разум Кая, он стал намного более сосредоточеннее и песня молитвы буквально полилась из его уст. Он не понимал, почему за “сомневающимися” наблюдают, но определенно не хотел узнавать ответ, используя себя для примера.

Музыка и пения не стихали до самой зари, наполняя воздух молитвами и проповедями. Но под всем этим благочестием таились и темные струны — шепоты о еретиках, сгоревших на кострах за ересь, и о тех, кто осмелился поставить под сомнение догмы, рассматриваемые как нападение на саму суть веры.

Эта атмосфера сделала город замком религиозного экстаза, крепостью, где каждый камень и каждый житель были пропитаны страхом и любовью к неведомым высотам священного безумия.

Под утро, наслушавшись всякого бреда, Кай заметил, что солнце начало восходить и песнопения стихали. В тот же миг колокола зазвенели вновь, и город будто бы очнулся, продолжая жить своим обычным ритмом.

Старик, предложивший им свечи, также стоял рядом все это время. После молитвы он повернулся к Сету и Каю и с улыбкой спросил:

— Как ваши тела и души? Вам стало легче?