Когда мы продолжили идти по лесу, почти безмолвно ступая по грунтовому следу, я рассказала ему все о том, как опустошена была, когда умер мой отец. Я плакала в течение нескольких дней, говорила Риду, почти без остановки, с отчетливой болью в груди, как будто моё сердце буквально разрывалось надвое. Что еще хуже, мой плач заставил мою маму плакать еще больше, за что я тогда чувствовала ответственность.

Как только преодолела свою первоначальную сердечную боль о том, что случилось с моим отцом, я очень редко говорила о нем с кем-либо снова, даже с близкими друзьями. Эта тема казалась слишком болезненной, хотя в последние годы, с течением времени, ситуация несколько улучшилась. По крайней мере, я не чувствовала, что моё сердце разрывается, когда кому-то говорила о своем отце.

Рид слушал, как я делюсь всем этим, давая моей руке несколько нежных, утешительных сжатий по пути. И когда мы остановились перед развилкой на тропе, я чувствовала себя так близко к нему и его поддержку, что у меня появилось желание сказать ему, что тренировала навыки метания ножа, чтобы бороться с Джерардом и порожденными медведями, хотя не хотела делать это во время нашей прогулки. Несмотря на это, по какой-то причине, я чувствовала, что в настоящее время, когда мы вдвоем в мирном, жутком, лунном лесе, делимся вещами и разговариваем, он может быть более восприимчивым к тому, чтобы выслушать меня и согласиться со мной, в конечном счете, давая мне свое благословение.

Итак, стоя на развилке тропы, когда он спросил, не хочу ли я продолжить путь, или отдохнуть минутку, или вернуться домой, я сказала, что хотела бы отдохнуть минутку, чтобы могла сказать ему что-то очень серьезное. Даже в тусклом лунном свете я видела, как он нахмурил свои темные брови.

— Хорошо, что ты хочешь мне сказать? Я хочу, чтобы ты знала, что можешь рассказать мне все.

Воодушевленная его словами, я глубоко вздохнула, взяв его другую руку, чтобы держать их обоих.

— Дело в том, что я практиковала свои навыки метания ножей, и собираюсь продолжить. Вчера я тренировалась несколько часов, и сегодня, работая над тем, чтобы держать умственную концентрацию там, где она должна быть, чтобы не потерять силы после боя на некоторое время. К концу трех часов сегодня... Рид, я абсолютно уверена, что смогу снова использовать свое мастерство, чтобы помочь всем в любых будущих боях.

— Но тебе больше не нужно никому ничего доказывать, включая меня. В городе говорят, что люди уже считают тебя героем. На самом деле, я думаю о тебе, как о герое. Тебе не нужно пытаться что-либо исправить, между нами, или доказать…

— Это не так, по крайней мере, не все. Сейчас я просто хочу помочь ради помощи, потому что у меня есть навык, который может помочь, и кажется, что это будет пустой тратой не использовать его. Теперь я просто хочу, чтобы Джерард и все его люди умерли. Во-первых, как ты сам мне сказал, они убили невинных мужчин, женщин и детей, и я хочу быть частью того, чтобы они не могли сделать то же самое с людьми в этой деревне, которая мне небезразлична. Во-вторых, порожденные кровью медведи мешают мне начать новую счастливую жизнь здесь, с тобой, как с парой. Я думаю, что ты и я оба знаем, что независимо от того, что мы чувствуем, мы не можем двигаться вперед и жить в мире, пока порожденные могут напасть.

— Это может быть, по крайней мере, отчасти верно... и именно поэтому мои люди, и я будем иметь дело с ними. Как только мы соберем информацию и сформулируем план…

— План, частью которого стану я, так?

— Нет... не так. Ты точно не будешь. И мы больше не будем об этом спорить. Я уже говорил тебе, что не могу и не позволю тебе участвовать в любой будущей битве с порожденными медведями, и я ни за что не изменю своего мнения об этом. Моё решение окончательно.

Когда моя кровь закипела, я вытащила руки из его рук и сложила их на груди.

— Ну, вот еще одно решение, которое нужно принять. Тебе нужно решить, примешь ли ты меня как женщину, с которой не так-то просто иметь дело, или попытаешься превратить меня в кого-то другого. Потому что задумайся на секунду... это именно то, что ты пытаешься сделать. Ты пытаешься превратить меня в женщину, которая довольна просто сидеть сложа руки, пока мужчины заботятся обо всем и ведут все бои, и это не я. Ты также пытаешься превратить меня в женщину, которая не использует особый талант, который ей дали, и это тоже не я. Так что тебе нужно решить, будешь ли ты поощрять меня быть тем, кто я есть, примешь мои недостатки и все остальное, или ты заставишь меня быть слабой имитацией себя, просто сидеть сложа руки, защищенной только тобой, каждую минуту каждого дня. Что, кстати, не похоже на то, с чем я смогу жить в долгосрочном будущем.

На этом я сказала все, что должна была сказать, повернулась и пошла обратно по тропе.

— Теперь я возвращаюсь домой. Пожалуйста, не следуй за мной. Я уверена, что ты можешь легко перейти в форму медведя и найти другой путь домой через лес.

— Саманта, пожалуйста, подожди минутку.

Прижимая руки к ребрам так сильно, что я чуть не повредила их, чтобы не обернуться.

— Я серьезно. Пожалуйста, не следуй за мной. Просто иди домой другим путем.