Мы в город въехали после полудня, проехались по узким улочкам, разглядывая, плотно поставленные дома, проехали мимо торговой площади, где стояли построенные торговые ряды, мимо порта, и добрались до крепости. Когда мы её увидели, то стало ясно, что жить в ней нельзя.

И Ругенвальд отправил хирдманов искать для меня самый богатый дом. Парни не растерялись и нашли быстро, это был дом посадника, который сначала было попытался воспротивиться, но поскольку силы были неравны, и ему грозило оказаться на улице, в конце концов гостеприимно распахнул ворота дома.

Звали его Павел, и был он среднего возраста, полный мужчина, лицо хитрое, довольно бойкий, и когда стали разбираться что к чему оказалось, что язык у него прилично подвешен.

Павел поведал нам, что Приладожье некогда было ярлством, но после того, как отец Яромира разбил шверийское войско, военный поход которого возглавлял ещё мой дед, вернее, дед Ингирры, с тех самых пор территории считались спорными, но посадника сюда посадил Северный князь, в лице доверенного боярина Остромира.

Узнав об этом мне захотелось громко хмыкнуть: «Наш пострел везде поспел».

И невесту Яромиру привёз, племянницу свою Любаву, и посадника в моё приданное посадил, и меня в шпионаже обвинить пытался. Похоже, что и с этим умником мне придётся разбираться.

Жители города говорили на нескольких языках, основное население здесь было славянское, или словене, как назвал Павел, и почти все торговые люди были из Вышгорода, часть населения говорила по шверийски, а ещё несколько деревень, относились к племенам со странными названиями, вепсы и ижора. И племена эти охотились, рыбачили, и жили натуральным хозяйством, но торговать иногда тоже приезжали

— Павел, а чего же крепость не восстановили? — задала я резонный, как мне казалось вопрос. Хотя и не очень разбиралась в военном деле, но на мой взгляд, в приграничном городе военные укрепления это основное сооружение.

Как оказалось, денег Северный князь на Приладожье не давал, по словам Павла, вроде как, пока у города статуса не было. И только когда сговорился с моим отцом на свадьбе, то статус Приладожья якобы закрепился, но, насколько я поняла из объяснений Павла, средств, ни на строительство укреплений, ни на содержание дружины, сюда направлено не было.

Мне это показалось довольно странным, но, учитывая, что всем занимался Остромир, можно было предположить, что Яромир может даже и не знал. И это муженьку «баллов» не прибавило.

Я, конечно, не предполагала, что со шверийской территории сюда пойдут воевать, но в этом времени, как показала моя практика проживания в тереме, расслабляться было нельзя. Поэтому первым делом дала задание:

— Начинайте крепость восстанавливать.

— Так зима на дворе, матушка... — запричитал посадник, —как же можно?

— Так и можно, — сказала я. — Начни с внутренних помещений.

И добавила:

— А я пока у тебя поживу.

И у посадника на лице появилось выражение счастья. А я подумала, что с таким надо ухо в остро, уж слишком «артистичен».

Дорогие мои!

Продолжаю знакомить вас с книгами нашего литмоба

Обжигающий Север. Одна жизнь на двоих 16+

Айлин Лин, Мия Лаврова

Глава 20

Несколько дней прошли в разговорах и проверках. Я постаралась выяснить, что вообще в городе есть, что работает, чем город живёт, и что в нём происходит. И вскоре мне стало понятно, что если я действительно хочу доказать, что чего-то стою, то мне надо заняться этим городом.

Здесь было озеро, огромное, почти море, и торговый путь из Европы пролегал по реке Волхов, с выходом в Ладогу, и было даже построено подобие порта, который подозреваю, что остался с тех времён, когда это была часть шверийской территории. И купцы постоянно ездят туда-сюда и по воде, и по суше..., а граница дырявая.

И на мой вопрос «а кто подати с купцов собирает?» посадник только глаза опустил.

Ругенвальд сразу получил указание:

— На дорогах поставить заставы, начнём собирать пошлины.

И началось.

— Так ведь указ надо бы издать, матушка княгиня, — прозвучало от посадника, — да и подати собирать некому, и учёт вести надобно, а кто будет?

И я поняла, что непросто так меня сюда «кто-то» затащил, что человек, без специального опыта, да ещё и не прошедший девяностые, вряд ли бы справился.

— Надо издать указ, — сказала я посаднику, — издадим. Бери перо и пиши.

Сразу откуда-то и писец появился с писчими принадлежностями, и бумага нашлась, толстая, жёлтая, листы были похожи на папирус.

— Специальная, для указов бережём, — объяснил мне посадник.

Больше недели у меня заняло написание указов. Пришлось часто отвлекаться, спорить, и считать, даже купцов местных пришлось вызвать, чтобы в вопросах пошлин и местных наценок разобраться, зато с местной гильдией познакомилась.

Они поначалу с недоверием смотрели, а после нескольких вопросов с моей стороны, выражения лиц-то поменялись.