– Нет, это слишком жестоко, – заливается мама звонким смехом. – Он не настолько противный, чтобы его так наказывать.

Будто почувствовав, что о нем говорят, из домика на соседнем участке, прихрамывая, выходит высокий широкоплечий мужчина и окидывает нашу компанию взглядом. По мне, мужик как мужик.

– Так, пойдемте шашлыки жарить, – тут же командует мама, резко отворачиваясь.

Переглядываемся с ребятами, молча улыбаясь друг другу, и идем жарить шашлыки.

Накрыв стол в беседке на улице, жарим мясо и болтаем. Соня играет в песочнице, Вовка спит в новой коляске. Мы сидим с Ириской в обнимку, слушая, как щебечут птицы и мама с Ариной.

– Сыграй, – просит Ира, протягивая мне гитару.

Провожу пальцами по струнам. Перебираю несколько аккордов, чтобы размяться.

Начинаю петь. Все замолкают. К нам прибегает Соня и садится рядом на лавку.

– Я тебя в новогоднем лесу, – пою, глядя в глаза самой дорогой женщины, будто мы сейчас одни на этом свете, – на руках по снегам понесу. Никому никогда не отдам. Ни чертям, ни лесным колдунам…*

*Песня “Новогодняя сказка” группа Старый примус.

Эпилог

– Кто у меня такой сильный? Такой большой? – воркует Паша, сидя на кровати и весело наблюдая, как Вовка пытается сесть, держась за его пальцы, а я подглядываю из коридора. – Кто это отъел такие щёки? Давай, качай пресс, спортсмен, нагуливай аппетит!

– Агу! – старательно пыхтит Вовка и тащит в рот его руку.

Усмехнувшись, захожу в комнату и сажусь к ним на кровать.

– А вот и наша красивая мама наконец-то пришла, – улыбается Паша и пристально разглядывает мои волосы.

– Красиво? – наклоняю голову, чтобы показать, как меня покрасили.

– Обалденно! – честно признается он и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. – Вован уже требует молока, да и я бы не отказался... от груди, – подмигивает мне с усмешкой.

– Ты проголодался? – смотрю на сына, который тут же начинает кукситься. – Сейчас мама тебя покормит.

Встав с кровати, ухожу в ванную. Быстренько споласкиваю руки и бегу обратно, согревая их после мороза и слыша недовольные возмущения ребенка. Ложусь и, задрав кофту, кормлю проголодавшегося сына. Паша лежит напротив, оперевшись на локоть, и с удовольствием смотрит, как Вовка мнёт мою грудь кулачками, добывая себе еду.

– Никогда не думал, что буду стоять в очереди за своей женщиной, – усмехается он, падая на спину и закинув руку за голову. С удовольствием отмечаю, что он возбуждён. Мне кажется, что Паша стал еще более страстным после моих родов и теперь по-особому трепетно и нежно относится к моей фигуре.

Наш сын родился крупным и отличается хорошим аппетитом, поэтому спустя пять минут я ложусь на другой бок и даю ему вторую грудь. Паша тут же обнимает меня со спины и терпеливо ждёт своей очереди, поглаживая меня по животу и то и дело мягко целуя в шею.

Я накрываю его руку своей и поглаживаю в ответ, обещая своим молчаливым жестом, что как только сын заснёт, я обязательно вознагражу его за терпение. Соня в саду и у нас будет час или два чтобы насладиться друг другом.

Вовка постепенно вырубается, то и дело теряя грудь и испуганно хватая её снова, но в конце концов сон побеждает, и мой сытый ребёнок откидывается на спину с улыбкой на губах.

– Всё, – шепчу.

Пашка тут же, как по сигналу, приподнимается. Пару минут мы любуемся, как маленькие губки во сне то и дело посасывают невидимую грудь, а затем Паша аккуратно перекладывает Вовку в кроватку и, немного покачав, тихонько возвращается ко мне.

Нависая сверху, он тут же яростно атакует мои губы, как будто мы встретились после долгой разлуки.

– Надо включить музыку, – шепчу, понимая, что наши поцелуи достаточно громко звучат в тишине.

Пашка, не отрываясь от меня, тянется рукой к пульту и включает музыкальный канал, а сам уже сползает губами к моей груди и, сжимая её в руках, жадно ласкает соски.

Ахаю от возбуждения и распирающего чувства внизу живота. Вжимаю Пашу в себя крепче, скольжу ладонями по его спине, желая ощутить его горячую кожу под пальцами и тяжесть его тела на себе как можно скорее. Но он не торопится, опускается ещё ниже и покрывает поцелуями мой живот. Он теперь так делает каждый раз, будто благодарит меня за то, что я родила ему сына.

– Паша, я только с улицы, – рычу, не давая спуститься ему ещё ниже.

Он нехотя отстраняется, сдёргивая с меня джинсы, и тут же нависает сверху, расталкивая мои бёдра и устраиваясь между ними поудобнее.

– Тогда мы с тобой потом вместе примем душ, – хриплым от возбуждения голосом требует Паша, закидывая мои ноги на свою талию, и нетерпеливо входит в меня сразу на всю длину.