– Интересно, ночью в лесу ты таким же смелым останешься? Когда темнота, холод и кто-то вокруг тебя на мягких лапах ходит? – К калитке подошла молодая и очень красивая девушка из числа тех, о которых говорят «поглядела – что рублем одарила». – Или под корягу какую забьешься и шептать станешь: «Скорее бы рассвет»?

– Не знаю, – признался Олег, глядя на подбоченившуюся красавицу, которая своими тонкими пальчиками теребила кончик длиннющей русой косы. – По ситуации.

– Этот не забьется, – неожиданно заступился за него Герасим. – Уж поверь, Милена, я разных людей видел. Второй – не знаю, но этот – нет.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его Ровнин. – Такое всегда приятно слышать. Но самый лучший вариант, если до подобного дело вообще не дойдет. Герасим Переславович, может, мы вон там, под навесом, расположимся на лавках? Лучше сидеть, чем стоять, тем более что и я, и мой коллега здорово сегодня устали. Тяжелый день выдался, даром что пятница.

– Вы теперь мои гости, как откажешь? – проворчал волкодлак и первым пошел к навесу, стоящему посреди двора.

Еще здесь имелась огромная поленница с гигантским чурбаком, в который был воткнут топор, несколько разноразмерных сараев, мини-трактор, стоящий дальнем углу, баня и много чего другого. Эдакое образцовое фермерское подворье из числа тех, о которых нет-нет да и показывали по телевизору репортажи с названием «Фермерство накормит Россию».

– Отличная работа, – только усевшись на лавку, провел по столешнице рукой Саня. – Дуб?

– Дуб, – ответил вожак стаи. – Отец делал. Умел он по дереву работать. Я – нет.

Хлопнула дверь дома, из нее на крыльцо один за другим вышли двое мужчин, совсем немного уступавших в росте Герасиму, но значительно моложе.

– Сыны мои, – пояснил гостям волкодлак, а после громко произнес: – Все нормально. Это гости. Не скажу, что долгожданные, но ожидаемые.

– Мы просто поговорить, – добавил Олег и закашлялся. – Тьфу, в горле першит, точно песку наелся. Милена, можно вас попросить принести нам по стакану воды? Очень пить хочется.

Девушка, стоящая рядом со столом, ничего ему не ответила, но зато уставилась на отца.

– Квасу гостям подай, – велел тот. – Чего застыла? Ступай, говорю!

Девушка еще пару секунд помедлила, а после направилась к дому.

– Вся в мать, – глянул ей вслед Герасим. – Упрямая – сил нет. Если, неровён час, утонет, то искать ее пойду не вниз по течению, а вверх.

– Лучше, когда характер есть, пусть и сложный, чем его совсем не окажется, – усмехнулся Олег. – Так мой отец говорит.

– Резон, – кивнул волкодлак. – Ну что, судный дьяк, будешь на меня тех парней, что третьего дня в роще у Вороново порешили, вешать? Ты же сюда для этого приехал?

Глава 5

– А это вы их вот так? – в тон ему ответил Олег. – Или же нет?

– Нет, – с достоинством ответил оборотень. – Но тут мое слово против твоего выходит. Я доказать ничего не могу, скрывать не стану. И вроде как все против меня: тут тебе следы когтей и сердце вырванное.

Все то время, что Ровнин общался с вожаком стаи, он так и так про себя прикидывал, как лучше вести разговор с этим несомненно лютым, но, похоже, довольно прямым собеседником. Давить на него не хотелось. Не потому, что в данном случае имелась большая вероятность того, что хозяин дома ему на порог укажет, а просто не было в том смысла. Переходить в область намеков и полушутливого-полусерьезного разговора тоже показалось оперативнику неразумным. Не тем типажом являлся Герасим Переславович, с которым такое проходит, ему разные словесные хитросплетения до лампочки.

Ну и самое главное – этот оборотень разительно отличался от тех, с которыми Ровнин сталкивался раньше. В городе в основном обитали одиночки, ушедшие из своих стай доброй волей или же изгнанные из них, потерявшие все и большей частью потерявшиеся в жизни. Нет, и там встречались личности, поставившие себе на службу доставшиеся им от судьбы звериную силу и чутье, но все равно они не шли ни в какое сравнение с этим гигантом, в котором ощущалась не только нечеловеческая мощь, но память рода.

И, бесспорно, Олегу хотелось бы видеть этого исполина если не в числе своих должников, то хотя бы знакомцев. Таких, к которым при оказии можно обратиться и получить ответ на заданный вопрос, а то и более ощутимую поддержку. За последние два года он отлично понял, насколько были правы и Васек, и Францев, независимо друг от друга говорившие ему о том, что истинной ценностью для правильного опера является не умение хорошо драться и метко стрелять, а то, насколько широк круг его агентуры и должников. Да, каждый из них вкладывал в эти слова свой собственный, личный смысл, но в любом случае семена, брошенные двумя профессионалами на благодатную почву, проросли, переплетясь при этом между собой корнями и трансформировавшись в нечто третье.