Сажусь за кухонный островок, наблюдая за миниатюрной фигурой, крутящейся у плиты. Мы давно не виделись, я успел соскучиться. Моя работа не позволяет приезжать так часто, как она бы того хотела. Я могу не выходить на связь месяцами и знаю, что это расстраивает ее, но мне сложно перестроиться.

Я привык к такой жизни.

─ Все, договорились. До встречи. ─ судя по тому, что она стала напевать мелодию, разговор закончен.

─ Мама. ─ зову ее, и женщина тут же оборачивается.

─ Антон? Сыночек! ─ мгновение и она в моих объятиях. ─ Как я рада тебя видеть! Но почему ты не предупредил? Отец знает? ─ старается сжать меня как можно крепче.

─ Думаю, уже знает. ─ взгляд на камеру в углу комнаты.

Мама великолепно готовит какао, поэтому, заварив по чашке, мы переместились в гостиную. Мы сидели на диване, общаясь на темы того, что изменилось в наших жизнях за прошедшее с последней встречи время.

Я привык все держать под контролем, как говорит мама, привычка отца, поэтому знаю обо всем, что происходило у нее, но все равно с интересом слушаю любимый бархатный голос. Она же особо не задает вопросов, знает, что расскажу только то, что сам посчитаю нужным.

─ Значит, всего на сутки. Вероника расстроится. Она очень ждала тебя.

Сестра больше похожа на мать: и внешностью, и характером. Мягкая, добрая, нежная. Когда она родилась, мне было семь, сейчас же ей уже восемнадцать. Помню, как просил дать ее на руки, качал, успокаивал, когда плакала. Помню, как, будучи в третьем классе, она пробиралась в мою комнату, пытаясь напугать. Как в десятом позвонила мне среди ночи вся в слезах из-за какого-то мудака, чем заставила сорваться в эту же минуту и прилететь к ней. Я знаю множество ее секретов, которые не знаю родные, она говорит, что доверяет мне больше, чем кому-либо. Вероника, как и мама, очень переживает за мой образ жизни, но поддерживает, как может.

─ Она ведь сейчас в Париже. Я загляну к ней в ближайшее время. У меня новое дело, но есть время, пока Макар собирает информацию.

─ Что ж, я все понимаю. Спасибо, что приехал хотя бы настолько. ─ улыбается и опускает взгляд ниже. ─ Что у тебя на шее? Цепочка?

─ Эм… Да. ─ я расстегнул верхние пуговицы рубашки и украшение стало видно. ─ Подарок. ─ достаю полностью, чтобы показать.

─ Компас. Необычный выбор подвески. ─ мама поднимает взгляд, и ее улыбка становится коварной. ─ Кто она?

─ Она?

─ Ты услышал. Не делай удивленные глаза. Я знаю тебя, Антон, ты ненавидишь украшения, все, что мы тебе когда-либо дарили, благополучно оставлено в комнате. ─ указывает пальцем вверх, намекая на второй этаж. ─ А раз ты надел этот подарок, то он важен. Если его не подарил кто-то из нас, значит, какой-то другой дорогой тебе человек. И не говори, что это Макар, никогда не поверю.

Усмехаюсь. И правда знает.

─ Так кто она?

─ Ее зовут Виктория. Девушка, которая помогала мне в раскрытии последнего дела. Ей всего девятнадцать, но она уже превзошла всех полицейских в городе, включая своего старшего брата, лучшего следователя. Это ее благодарность и память. На прощание.

В груди неприятно печет, и этот дискомфорт мешает нормально дышать. Я ощущаю его последние несколько дней.

─ Прощание? ─ улыбка пропала с ее лица. ─ Антон, ты… Хочешь это обсудить?

─ Нет. ─ по ее взгляду видно, что она поняла куда больше, чем я сказал. ─ Я принял решение и считаю его правильным.

Еще никогда я не чувствовал себя настолько… Подавленным, что ли. Не могу найти себе места, мысли кидает из стороны в сторону.

─ Мам, но у меня есть просьба к тебе.

Ночь нравится мне куда больше, нахожу ее романтичнее. Из моей комнаты есть ход на крышу, которым я любил пользоваться, пока жил в этой квартире, и сейчас я также поднялся на крышу, чтобы подумать или же напротив перестать думать.

Я не сомневаюсь в том, что принял правильное решение относительно Вики. Но понимать и принимать это решение ─ разные вещи.

Я не готов.

Не готов менять свою жизнь. Не готов портить ее.

Ей всего девятнадцать ─ она так юна. Вика и так уже ощутила все возможные жизненные стороны, и так испытала столько дерьма, сколько многие не испытывают за всю жизнь. А я не могу гарантировать того, что мое присутствие в ее жизни не прибавит проблем.

Смешная все же вышла история.

Любовь. Чувство, которое, я был уверен, можно подавить или же просто переболеть им. Переболеть, как простудой. Но болит так, словно сломана каждая косточка в этом чертовом теле.

Перебираю пальцами кулон. Ненавижу украшения, всю жизнь носил лишь часы, но ее подарок стал особенным.

─ Можно? ─ голос за спиной.

─ Отец. ─ поднимаюсь, чтобы поприветствовать его.

В руках два бокала и бутылка его любимого виски.

─ Не откажешься выпить со мной?

─ Не посмею. ─ получаю одобрительное похлопывание по плечу.