Это был десяток, который входил в отряд самого Когтя, а остальные рассредоточены по развалинам лагеря, и вскоре всем им предстояло первым перейти на ту сторону. В эти минуты Коготь ощущал покалывание на кончиках пальцев, как и всегда перед дракой. А еще он чувствовал уверенность, что все получится. Это уже не те сражения с железодеями, когда в бой приходилось идти с одним чародином и голой задницей. Теперь на каждом гвардейце была броня из чаровых поверхностей, практически полностью покрывающая тело, даже голову. Нечто подобное было только у святороков, поэтому он хорошо представлял, на что способен вой в такой броне.

– Готовы! – твердо ответил гвардии капитан.

Услышав это, Воледар кивнул, забывшись, что Коготь в пятистах метрах от него, и, включив еще пару гласов, сказал:

– Начинайте.

На другом конце, где прозвучала эта команда, один из гласов находился в чаровом поезде, что стоял у самой границы земель октанитов.

– Нам дали добро! – воскликнул Никфор, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения и обернувшись, бросил. – Мирош давай!

– Ага, сейчас. – ответил сержант и замкнул цепь проводной связи, после чего сглотнул и перекрестился.

Мирош не видел, как в кабине поезда засветился сигнальный символ, но прекрасно понимал, что будет дальше. Поэтому он ухватился за поручень, впрочем, как и все вои из его отделения, и с округлившимися глазами наблюдал через отсутствующие стенки вагона, как начала удаляться земля. И пока он периодически бросал взгляды назад, где у непонятной штуковины возился названный брат князя, поезд успел подняться на высоту около тридцати метров, после чего тронулся в сторону предстоящего штурма.

Команда о начале штурма прозвучала не только в чаровом поезде, но и в схроне пушкарей, что находился в пятидесяти километрах от лагеря железодеев. И, получив однозначный приказ, Ярхип также замкнул ключ на деревянной коробке проводной связи и, набрав побольше воздуха, крикнул:

– Приготовиться к стрельбе!

В то же мгновение чаровый потолок над кувалдой бывшего кузнеца отошел в сторону, открывая вид на чистое небо. Да, никто не стал выдумывать что-то новое, и пушкари использовали все те же схроны, что и в последнем штурме, и Ярхип был с этим согласен. А чего выдумывать, если тут все уже оборудовано, да и считай пристреляли место, только немного ствол повернуть в сторону, и все, можно посылать гостинцы этим дьявольским отродьям.

– Заряжай! – снова крикнул Ярхип, и у него на душе вдруг стало тепло, когда он увидел, как его расчет уже изготовил пушку, но сигналы от других расчетов все не приходили.

Он испытывал гордость за выучку своих людей еще секунды две, пока практически одновременно не засветились сигнальные символы о готовности остальных орудий. И тогда он, вместе с замыканием другого ключа, выпалил:

– Огонь!

Земля вздрогнула, когда почти десяток кувалд разом рявкнули, выплескивая из стволов пламя и стальные болванки. И пока первые снаряды еще только набирали высоту, повинуясь инерции, расчеты кувалд уже заряжали следующие.

А в это время на наблюдательном пункте, что находился в окопах, Воледар шумно выдохнул и перекрестившись тихо произнес:

– С Богом.

* * *

Тянулись минуты, и в ожидании штурма замерло буквально все. Трава не колыхалась, а снаружи окопов не доносилось ни звука, что издают разные твари, будто сама природа притихла. И вот, наконец, подул легкий ветерок, задувающий в смотровую щель пыльцу с поля, но по-прежнему ничего не предвещало перемен.

Ветерок становился все сильнее и сильнее, и теперь, чтобы нормально дышать, Воледару пришлось повязать тряпицу, прикрывая нос и рот. А спустя еще минуту ветер усилился настолько, что в смотровую щель начали залетать мелкие камни и сухие ветки, но это не согнало бывшего святорока с места. Нечто подобное он и ожидал, когда услышал от Никфора, как должен работать громовик.

Неожиданно позади из окопов донеслись возгласы, приглушенные воем ветра.

– Гляди, гляди!

– Господи, помилуй!

Воледар подошел к краю смотровой щели, чтобы все, что залетало внутрь, не так било по лицу, и, присев, попытался разглядеть, что встревожило воев. Его брови поползли вверх, когда он увидел приближающуюся стену пыли и голубую черточку, над которой все небо заволокло беснующимися тучами. Нет, он и раньше видел, как заворачиваются облака в непогоду, но сейчас это было куда страшнее. Черные, как ночь, облака набегали друг на друга, клубились и выворачивались наизнанку, будто пытаясь ужаться в комок. Но еще было заметно общее вращение вокруг центра, которым являлся чаровый поезд.