Больше не могу их слышать, слишком тяжело. На ватных ногах и с чугунной головой поднимаюсь в указанную комнату. Стоит двери закрыться, как падаю на колени и начинаю рыдать, закрывая рот руками. Давлюсь слезами, не в силах остановить их. Мне хочется орать, умолять, крушить все вокруг, чтобы стало хоть немного легче.

Какой смысл от всего, если Антона не будет рядом. Я понимала, что у него есть план на любой случай, но никогда не поднимала эту тему, потому что не хотела даже думать, что когда-то его не окажется рядом.

Мы вместе семь лет. Семь прекрасных лет. Первые четыре года я с ума сходила без него, но учеба была приоритетом, Антон обещал моему брату, что наши отношения не станут помехой и сдержал свое слово. Я видела его раз в несколько месяцев и эти дни были самыми прекрасными и ожидаемыми. Как только диплом оказался в моих руках я стала полноценным членом его команды. Я все та же Корнеева Виктория, но Тень сделал все, чтобы меня было невозможно никак связать с ним. Три года он был не просто любимым человеком, он был наставником, который научил меня многому.

Многому, но не жить без него.

─ Я не верю… Не верю… Не верю! ─ бью кулаком об пол со всей силы.

Не хочу верить своим глазам. Не хочу верить мыслям.

Нужно успокоиться, взять себя в руки.

С трудом встаю на ноги, пытаюсь избавиться от кофты, снять ее, но ткань путается, вызывая еще больше слез. Хочу убрать оружие, но пистолет слишком тяжелый, мне не удержать его дрожащими пальцами. Не знаю, не помню, как я оказалась в ванной. Я плескала себе в лицо холодную воду, но эмоции не утихали.

Сажусь на кресло с ногами и обнимаю колени.

Не знаю сколько так сидела, уставившись в одну точку, но в реальность меня вернул настырный стук в дверь. Слез нет, я просто не могу больше плакать.

─ Да, войдите. ─ вытираю глаза, вставая на ноги. ─ А, Софи… Узнали что-то еще?

─ Александр Геннадьевич улетел. ─ Софи не знает на прямую какие отношения его связывают с Антоном, но знает имя, потому что оно звучало от меня, да и наверняка уже догадалась о связях. ─ Я принесла чай с мятой. ─ протягивает мне чашку.

Ее лицо не сильно отличается от моего: красные опухшие от слез глаза и дрожащие губы.

─ Спасибо.

Не хочу говорить слов утешения и не хочу слышать их. Точно не сейчас.

Возвращаюсь в кресло и делаю глоток.

─ Ты прости, но я не готова сейчас говорить. Дай мне времени до утра, ладно? ─ еще глоток, чай приятно обжигает горло.

─ Конечно, я все понимаю. Но… Вика, и ты меня прости. Твоя защита теперь главная задача каждого из нас.

─ Что? О чем ты… ─ чашка выпадает из рук на ковер. Голова в секунду закружилась слишком сильно. ─ Что ты… ─ хватаюсь за виски, язык перестает слушаться.

─ Это для твоего же блага. Прости.

Глава 4

─ Придет время, и ты станешь лучше меня. Вика, ты самое ценное, что есть в моей жизни. Я не позволю, чтобы с тобой случилось хоть что-то. Но ты должна быть сильной, чтобы не произошло.

─ Но ты бросил меня! Снова оставил одну!

─ Прости… Я не мог иначе…

─ Ненавижу тебя, Тень. Ненавижу!

Резко открываю глаза, принимая сидячее положение.

Просто сон. Его голос был лишь частью сна. Яркого сна, он словно был передо мной, стоило вытянуть руку, и я бы коснулась его.

Протираю глаза. Чувствую слабость и вероятнее она последствие напитка, предложенного Софи. Не помню, как потеряла сознание, но знаю, где нахожусь. Штора приоткрыта, за окном темнота и, учитывая, где я, прошло больше двадцати часов с момента потери сознания. Софи переборщила с дозировкой. Во рту сухость, спасает оставленный графин с водой на прикроватной тумбе.

Александр Геннадьевич не привык, чтобы ему противились и все равно сделал по-своему. Я сказала, что не полечу пока не закончатся поиски, но сейчас в столице, в их семейной квартире. Бросаю взгляд на зеркало, волосы немного потрепаны, но плевать на внешность. Выхожу в коридор мне нужно найти остальных. Я была в этой квартире не единожды, знаю расположение комнат. До гостиной оставались считанные шаги, когда услышала всхлипывания. Ко мне приходит осознание того, что придется как-то взглянуть в глаза его матери и сестры.

Не издавая шум крадусь дальше. Александр Геннадьевич стоит у окна сложив руки за спиной, Олеся Андреевна и Вероника сидят в обнимку на диване, пытаясь справиться с эмоциями. Вся эта картина режет сердце еще сильнее. Но ко мне наконец приходит осознание случившегося.

─ Нашли еще хоть что-то? ─ голос звучит слишком грубо в нагнетающей тишине.

Все внимание тут же оказывается на мне. Не могу смотреть в их заплаканные глаза. Я должна быть сильной, просто обязана. Минута слабости прошла.

─ Вика… ─ Олеся Андреевна встает и идет ко мне. ─ Девочка моя…

Оказываюсь в ее крепких объятиях и руки вновь начинают дрожать, а в горле образовывается ком. Глаза болят и только это останавливает слезы. Вероника закрывает лицо руками и сгибается пополам, ее накрывает новая волна.