Он оглянулся, нахмурившись:

— Кто-то?

— Какой-то маньяк. Вы с няшкой-Роджером разбежались? Может, он тебя преследует?

— Не-а, — он нажал кнопку на ключе, наведя его на внедорожник. Двери открылись. Затем той же рукой обхватил мое плечо, — у нас с Роджером, мисс Нози, был вполне мирный разрыв отношений. Он даже не знает о моем существовании.

— Переведи это с Мортал лингвы, пожалуйста.

— Я заклял его рунами, чтобы он забыл, что мы когда-либо пересекались, — он открыл дверь и практически сунул меня на мое место. — И ты больше не являешься частью их мира. Ты теперь одна из нас, — Эндрис ухмыльнулся, закрыл дверь и активировал руны. В следующую секунду он оказался за рулем. Казалось, он очень спешил убраться отсюда. — Кроме того, Роджер просто не может быть маньяком.

— Все-таки тебя кто-то преследует, — сказала я, наблюдая, как он смотрит в окно, словно ждет, что кто-то выскочит из кустов, отделяющих парковку от арт-центра.

Эндрис отдал мне рюкзак и завел мотор.

— Век живи, век учись. Мне приходилось заклинать каждого из них. Ты понятия не имеешь, каких психов я встречал в прошлом.

Я рассмеялась:

— Могу представить.

— Кроме Малиины. Эта всех переплюнула, — он усмехнулся над сдержанностью своего высказывания. Тонкие серебристые пряди упали ему на лоб, вырвавшись из идеально уложенной прически. Эндрис был андрогинно красив — такого типа, от которого фанаты Бибса совсем бы рехнулись, правда, до того момента, пока он рот не открыл бы. Он был грубияном, сексистом и вообще той еще задницей.

— Не хочешь остановиться где-нибудь кофе выпить?

Он скривился:

— Не.

— Пожалуйста, — я улыбнулась ему и похлопала ресницами.

Эндрис окинул меня полным отвращения взглядом, посмотрел в зеркало заднего вида и встроился в поток движущихся машин.

— Знаешь ли, я не Торин. Сексуальная улыбочка со мной не сработает.

— Сексуальная улыбка?

— Почти сексуальная, пока ты рот не откроешь, и не станет понятно, что ты — надоедливый подросток со склонностью втягивать в неприятности окружающих. Если ты передашь Торину это, то я тебя удушу.

Я засмеялась.

— Ты бы попытался. Не забывай, что я теперь Бессмертная и ведьма в придачу. Я могу заставить тебя увидеть вещи, которых на самом деле нет.

Он бросил на меня беспокойный взгляд.

— Ты бы не посмела!

Я передвинулась, чтобы лучше видеть его лицо, пока мы разговариваем.

— Когда мы впервые встретились, ты сразу понял, что я… другая?

— Пытаешься выудить дополнительную информацию?

— Нет, интересно, заметил ли ты, умник, что-то необычное во мне. Ингрид и Малиина заметили, — я посмотрела вперед и вздохнула. — Ингрид сказала, что ведьмы могут узнавать друг друга.

Эндрис вздрогнул.

— Не говори со мной о ведьмах.

— Что не так между вами, парни, и ведьмами? Торин отреагировал так же, — я заметила, что мы едем на восток, к моему дому. — Что, даже макиато не купишь?

— И это так, но поскольку я такой милый парень, то я вернусь в центр и куплю тебе твой любимый. Самый большой.

Я насупилась.

— Звучит так, будто ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел нас вместе.

— Не правда. Я одинок и в поисках перепихона, а ты будешь мешаться под ногами. И вообще, тебе еще нужно папке бумажки на подпись отдать, и ты хотела застать его в ясном уме.

Он был прав.

— Как ты узнал о документах?

— Вулканский слух.

Я закатила глаза. Он был серьезным поклонником научной фантастики. Кино. Книги. Телесериалы. Он просто поглощал их. Конечно, он никогда не признавался в этом никому, кроме самых близких. Эндрис въехал в наш переулок. Мой взгляд тут же переместился на дом Торина. Он был заперт.

— Куда, ты сказал, Торин ушел?

— Ничего я не говорил, — Эндрис подъехал к нашему дому. — Ты и соскучиться не успеешь, как он вернется, так что пойди, пообнимай его подушку, или что ты там обычно делаешь, — он увернулся, когда я попыталась стукнуть его рюкзаком по голове.

— Карамельный гранд-латте с двойной пенкой, и следи за спиной, — сказала я. Эндрис нахмурился. — Твой преследователь, Энштейн.

— Ах, это. Со мной все будет в порядке, — парень вел себя действительно как-то странно.

Я вошла в дом.

— Я дома, — прокричала я. Дверь в кабинет была закрыта. Я доставала из рюкзака бумаги, когда сверху на лестнице показалась Феми.

— Можно увидеть его? Я принесла бумаги, которые он хотел, — она спустилась вниз, но что-то в ее глазах вызывало во мне тревогу. — Что случилось? Что опять?

— Ему сегодня нехорошо, — сказала она.

— Что это значит? — я зашагала к кабинету.

— Мы пошли на нашу дневную прогулку, и на него накатила слабость. До сих пор не прошла. Можешь проверить.