Ее глаза метнулись ко мне, на лице мелькнуло беспокойство. — Ты действительно собираешься его убить?

Усмехнувшись, я покачал головой. — Это привлечет ко мне внимание, но такими темпами я уволю его задницу.

— А похищение меня не привлекает к тебе внимания? — спрашивает она, углубляясь в морозилку.

— Ты не была связана со мной, когда я тебя похитил, — объясняю я.

— Верно. — Ее глаза встречаются с моими. — Что ты хочешь на завтрак?

— Все, что тебе захочется приготовить, — говорю я, доставая из кармана телефон. — Только не форель. Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь. — Уходя, я кричу: — Только не спали кухню.

Я слышу ее хихиканье, когда набираю номер Элио, направляясь в свой офис.

— Да, босс? — раздается в трубке его сонный голос.

— Я беру выходной. Убедись, что все докладывают тебе, и не звони мне, пока не найдешь Сервандо Монтеса.

— Хорошо. Ты собираешься немного отдохнуть?

— Что-то вроде того, — пробормотал я, прежде чем завершить разговор.

Сажусь за свой стол и включаю компьютер, чтобы поскорее закончить все дела.

У меня уходит всего пятнадцать минут на то, чтобы все проверить, потому что Вивиана отлично справляется с управлением рестораном.

Когда я возвращаюсь на кухню, то останавливаюсь у арки, ведущей из коридора в рабочую зону, и смотрю на Скайлер.

Она занята тем, что жарит что-то, похожее на овощной блинчик.

Когда я подхожу ближе, она бросает на меня взгляд, а затем возвращается к сковороде и без всяких усилий переворачивает блинчик.

— Я готовлю азиатскую еду, — сообщает она мне. — Корейские блинчики, жареный рис с яйцами и скумбрию на гриле.

— Я с нетерпением жду этого, шеф.

Ее глаза снова переходят на меня, и я вижу в них удивление, потому что я назвал ее шеф-поваром. Вслед за этим в ее глазах появляется растерянное выражение, после чего она снова сосредотачивается на горячей сковороде.

— Что это был за растерянный взгляд? — спрашиваю я, прислонившись к одному из прилавков и скрестив руки на груди.

— Просто было странно, когда ты назвал меня шеф-поваром, — отвечает она. — Ты говорил почти как нормальный человек.

Она перекладывает блинчик на тарелку и с помощью ножа для пиццы разрезает его на треугольники.

— Трудно представить, что ты владелец La Torrisi и безжалостный босс мафии. — Она протягивает мне поднос и говорит: — Я взяла на себя смелость накрыть один из столов.

Скайлер берет другой поднос с рисом и скумбрией, и я следую за ней к столу.

Когда мы занимаем свои места, я замечаю, что она положила на стол палочки для еды. Она берет свою пару и, словно пользовалась ими миллион раз, кладет на мою тарелку кусочек блинчика и немного мяса из скумбрии.

У каждого из нас есть своя миска риса с жареными яйцами, и она улыбается, говоря: — Надеюсь, вам понравится еда, мистер Торризи.

Это почти похоже на интервью.

— Почему тебе трудно смириться с тем, что я владею этим рестораном и при этом являюсь частью Коза Носты? — спрашиваю я, чтобы вернуть нас к нашему предыдущему разговору.

Она поднимает стакан с водой и делает глоток, прежде чем ответить: — Этот ресторан - место, где создаются шедевры.

— И? — Я откусываю от блинчика, наслаждаясь его текстурой и вкусом.

Ее глаза встречаются с моими. — На прошлой неделе я видела тело мужчины, которого ты расчленил голыми руками.

Я смотрю на нее, глубоко вдыхая воздух.

В мои планы не входило, чтобы она видела Кастелланоса.

— Как ты преодолеваешь границы между светом и тьмой? Как ты можешь создать такое место, — она обводит рукой столы, — и в то же время убивать, не моргнув глазом?

— Легко, — пробормотал я. — То, что я без колебаний убиваю любого, кто мне перечит, не означает, что я не могу наслаждаться прекрасными вещами в жизни. — Я держу ее взгляд в плену, продолжая: — Ты видела самое худшее во мне. Я потерял брата, человека, которого любил больше всего на свете. Ты видишь боль, ярость, чертову неутолимую жажду мести.

Воздух вибрирует от моей печали, и я делаю пару вдохов, пытаясь успокоиться, прежде чем сказать: — Джулио был полон жизни. У него всегда была заразительная улыбка на лице. Все его любили.

Я закрываю глаза, когда волна боли захлестывает меня. Она уже не такая сильная, но все еще не утихает.

Господи. Я скучаю по нему.

Когда я снова открываю глаза, то вижу, что подбородок Скайлер дрожит.

Мой голос хриплый, когда я говорю: — Я любила его так чертовски сильно, и каждый день без него - это ад.

По ее щеке скатывается слеза, и, вытирая ее, она шепчет: — Мне очень жаль, что его убили.

Потянувшись за стаканом воды, я делаю несколько глотков, собираясь с мыслями.