– Когда-то святой Акинфий сказал словами апостола: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях».

Архимандрит повернулся и указал на деревянную церковь, стоящую у него за спиной.

– Сей храм никогда не переставал быть домом Божиим. Ваши молитвы, возносимые с верой и сокрушенным сердцем, были услышаны Господом. Но ныне настало время, когда благодать, изливаемая в этом месте, должна соединиться с единым потоком благодати, текущим через лоно Единой Святой Церкви. Мы не освящаем храм сей заново, ибо он свят. Мы не изгоняем бесов, ибо где искренне молятся Господу, беси бегут. Мы – восстанавливаем молитвенное единство.

Михил вновь повернулся к толпе и спросил:

– Благословите войти в храм сей, дабы вместе вознести молитву?

Он секунд десять ждал и, когда получил молчаливое согласие, снова развернулся и неспешно зашагал ко входу в церковь. А остальные священнослужители поочередно разворачивались и устремлялись за архимандритом, и так слаженно, будто отрабатывали это на плацу.

Когда внутри церкви скрылся последний священник, толпа вновь разразилась тысячами голосов, затем пару раз колыхнулась, словно набирая сил, и рванула ко входу в храм.

* * *

В помещении, где всегда собирались на совет, царила практически абсолютная тишина. Никому не хотелось говорить, и каждый из присутствующих думал о своем.

Воледар, сложив руки в замок на животе, перебирал большими пальцами и думал, что делать. Ему, конечно, было все равно, что его отлучили от церкви, веру в Господа он не терял и даже, наоборот, укрепил. Но вот как теперь быть с прибывшими священниками, он не понимал, и тем более не понимал, как дальше управлять городом. Потому что наверняка священнослужители быстро подомнут под себя весь Оплот, вмешиваясь в жизнь чуть ли не каждого жителя. И его, Воледара, бывшего святорока и отступника, слушать точно никто не будет. Поэтому ему казалось, что лучшим решением будет уйти на поиски Дамитара, где бы он ни был.

Капитан княжеской дружины также сидел с задумчивым видом, откинувшись на спинку и глядя в одну точку. Сейчас его судьба была столь же неопределенной. Все, чего он достиг, как высоко взобрался, – все это только благодаря князю, и без него он просто голыш, прозванный Когтем. И то же самое можно сказать о таких же парнях, которые, выбравшись из подземелий Тиховодья, стали настоящими воями. За себя Коготь не переживал, он давал клятву служить только князю и никому другому подчиняться не собирается. Но вот сможет ли вся дружина так же сдержать данное обещание тому, кого нет?

Кирим тоже не отставал от остальных и, постоянно протирая вспотевший лоб тряпицей, думал больше о материальных потерях, чем о моральных. За прошедшее время он смог организовать стабильные торговые пути со всеми не людьми в доступности дневного пути на поезде. На местах, в чужих землях, найдены хорошие посредники и заключены договоры. Да что там говорить, он смог создать такую торговую сеть, о которой только могли мечтать купцы Беловодья. А теперь Церковь на все это наложит свою лапу! От своей мысли Кирим дернулся и посмотрел по сторонам, будто опасаясь, что его услышали.

А Вараня вспоминала князя Воеводина, еще того князя, сыном которого Дамитар якобы являлся. Память подкидывала ей различные эпизоды из той жизни, но она все время возвращалась к одному единственному событию двадцатилетней давности, когда люди впервые узнали о железодеях. Они появились с севера, где-то с границ княжества Кровень и двинулись сокрушительным валом на юг через все княжество, уничтожая все и вся на своем пути.

Тогда Вараня оказалась невольным свидетелем разговора между князем и епископом Кровенской епархии. Она не видела собеседников, но хорошо слышала их разговор.

– Преосвященный Владыка, эти твари жгут наши посевы и сельбища. Людей в столице княжества с каждым днем все больше. Если так продолжится и дальше, то нам скоро нечего будет есть. Мои вои храбры и сдерживают врага уже больше месяца, но он слишком силен. А соседи не горят желанием нам помочь, и я еще раз прошу Церковь созвать Святое Воинство.

– Князь, – вступил в разговор епископ, и в его голосе сквозили небрежность и раздражение. – Ты слишком преувеличиваешь проблему. Для победы над врагом твоим воям не хватает чистоты помыслов и веры в сердце.

– Молитвами здесь не поможешь! – вспылил Воеводин.

– Ты забываешься, князь, – прошипел епископ и после продолжительной паузы продолжил: – Для созыва Святого Воинства необходимы запасы пищи, деньги, подводы, лошади и время. Сейчас трудные времена для всех нас: неурожай, падеж скота, войны между восточными княжествами. Церковь делает все возможное, чтобы Беловодье не скатилось в пучину хаоса. Но наши погреба опустели, как и казна, а некоторые княжества отказались увеличить церковный оброк.

Вновь наступила пауза, после которой Воеводин обреченно буркнул:

– Хорошо, я заплачу.

С тех пор прошло много лет, и на месте княжества Кровень осталась лишь опустошенная земля.