Она обмякла и сползла бы на землю, если бы Тесс не схватила её за руку, чтобы удержать в вертикальном положении.

Она не могла чувствовать эту руку, и её ноги не работали правильно. Капли пота потекли по внутренней стороне её черепа. Она чувствовала, как они сочатся и щекочут внутри кости.

Это было неправильно.

Тесс усадила её на водительское сиденье, приподняв ноги и поставив их так, чтобы всё, что ей нужно было сделать, это поставить ногу на педаль газа. Её руки были аккуратно сложены на коленях. Наклонившись, Тесс бросила ключи на пассажирское сиденье. Асия видела их краем глаза, но не могла повернуть голову и прямо посмотреть на них, не могла поднять руку, чтобы дотянуться до них. Она не могла ничего сделать, кроме как чувствовать безжалостную, ужасную вещь, которая происходила внутри её тела.

Внутри её черепа шёл дождь.

— Что...

Пальцы повернули ей голову, и она смогла посмотреть на это ужасное лицо с ужасной улыбкой.

— Что... ты... такое?

Тесс уставилась на неё, затем глубоко вдохнула и вздохнула, как будто только что попробовала что-то чудесное.

— Вы, мартышки, не знаете, что я такое.

Её лицо снова было повернуто так, что её глаза смотрели в лобовое стекло, которое не показывало ей ничего, кроме снега. Дверца машины захлопнулась.

Мозг Асии продолжал ломаться. Её тело продолжало ломаться. Нервы, наконец, закричали, предупреждая о боли, но она не могла ни пошевелиться, ни заговорить.

А внутри её черепа продолжал идти дождь.

* * *

Тесс протиснулась в дверь в конце автостоянки и захлопнула её.

В древние времена существовало имя для её вида. Но имя привлекало названного, поэтому было сказано, что слово это проклято. По мере того как менялись расы и языки, символ слова, всё ещё узнаваемый в первобытной части человеческого разума, никогда не переводился на новые языки. Вот почему, если не считать нескольких мифов, которые рассказывали шёпотом, даже остальная часть терра индигене больше не знала о самом свирепом хищнике Намиды.

Давным-давно существовало слово для таких, как она. Тогда, как и сейчас, оно означало "жнец жизни".

ГЛАВА 28

Машина застряла на перекрёстке, блокируя движение во всех направлениях.

— Нет, — сказал Луис, когда мужчина вышел из машины и пошёл прочь. — Нет. Ты не можешь этого сделать.

Монти наблюдал за ним и инстинктивно напрягся.

— Луис, он пытается от чего-то убежать.

Молния ударила в перекрёсток, гром сотряс всё на улице, и порыв ветра вытолкнул машину с перекрёстка, когда сани промчались мимо, направляясь в больницу.

— Следуй за санями.

Сердце Монти бешено заколотилось в груди. Он знал только одного человека в Дворе, который, если был бы ранен, нуждался бы в человеческой помощи. И если Мег Корбин была в этих санях, всем в больнице грозила опасность, ежели терра индигене плохо отреагируют.

Как будто метель не была достаточно плохой реакцией.

Луис не задавал вопросов. Он свернул направо, на Главную улицу, и поехал за санями по улице, которая внезапно очистилась от всех препятствий.

Когда они подъехали к больнице Лейксайда, Монти указал на неё и сказал:

— Туда.

Кивнув, Луис направился к входу в отделение неотложной помощи.

Сани были припаркованы прямо перед дверями скорой помощи. Лошади, одна чёрная, другая белая, вскидывали головы и топали ногами. Молния раскалывала небо, а раскат грома сталкивал машину с тротуара. В конце концов, она оказалась прижатой к снегу, рядом с входом в отделение неотложной помощи.

— Чёрт побери, — тихо сказал Луис, глядя на снежную стену, нависшую над водительским сиденьем. — Тебе нужна поддержка?

Монти распахнул дверь.

— Даже не знаю. Сначала ты уберёшь машину с пути машин скорой помощи.

— Хорошо.

Монти с трудом поднялся по небольшому склону к дверям отделения неотложной помощи, опустив голову, чтобы хоть что-то видеть и дышать. Белая мгла. Убийственный холод ветра. И вдруг между ним и дверью возникли две женщины.

"Не люди", — подумал он, глядя, как они приближаются. "Не Иные, как оборотни и вампиры. Элементалы". Он проглотил страх и отказался думать о том, с кем имеет дело.

— Я лейтенант Монтгомери. Я друг мисс Корбин.

Может быть, это и было преувеличением, но прямо сейчас он будет преувеличивать правду до тех пор, пока она не рухнет, если это приведёт его внутрь, чтобы он мог узнать, что произошло.

— Наша Мег внутри, — сказала седовласая.

— Она ранена?

— Да.

Он слышал ярость в её голосе, её ненависть к человеческой расе.

— Я хотел бы помочь.

Она смотрела на него своими нечеловеческими глазами. Затем отступила в сторону.

— Скажи мартышкам, что буря не кончится, пока Саймон Вулфгард не скажет, что наша Мег поправится.