— Да, — прошипел я. — За чертовым такси.

Мы оставались позади нее, и я старался разглядеть через заднее окно ее силуэт. Я едва мог ее видеть, но у меня текли слюнки при мысли, что она почти в моих руках, всего в нескольких коротких вдохах.

Она легко могла направиться в резиденцию семьи Константин, и, если бы это было так, я бы приказал водителю обогнать их на длинной трассе перед Бишоп-Лэндинг, просто чтобы добраться до нее. Но нет. Она не направлялась в резиденцию. На самом деле она не направлялась ни в центр города, ни куда-то в район миллиардеров.

Мой интерес разгорался, когда она направилась к отбросам, ее такси катилось через кварталы дешевых квартир, прежде чем, наконец, остановилось у каких-то мерзких, посредственных многоквартирных домов.

На мгновение во мне вспыхнула ярость, что, возможно, я неправильно проследил ее дорогу, и что из-за какой-то ерунды следовал за случайным дураком не в ту часть города. Но нет. Это была та самая белокурая красавица, которая, покачиваясь на нетвердых ногах, выбралась из такси впереди нас и направилась ко входу в здание.

Я посмотрел на вывеску. Гаол стрит. Что за чертова дыра.

— Вот, — сказал я своему водителю и бросил горсть банкнот, прежде чем выскочил из машины. Он, конечно же, не стал ждать, пока я отвечу на какие-либо вопросы, а просто с визгом шин умчался вместе с такси Илэйн.

Мне повезло, она была неуклюжей, когда под мерцающим оранжевым светом выискивала ключи в своем клатче. Я был достаточно близко, чтобы услышать ее проклятье, когда она уронила их и попыталась нащупать их на бетоне.

— Так, так, так, — проговорил я. — Никогда не ожидал встретить тебя здесь.

Она вскочила на ноги без ключей в руке и попятилась к двери.

— Какого черта? Этого не может быть… этого не может…

Я ухмыльнулся ей, снимая фальшивые очки.

— О да, дорогая. Это, безусловно, может быть.

Даже в ее страхе я видел гнев, горящий пятнами на щеках.

— Я говорила, что это ты. Я сказала Тристану, что это ты, а он мне не поверил! Сказал мне, что я сумасшедшая сучка, потому что думала, что ты опустишься до того, чтобы проверить такой странный маленький клуб в Даунтауне! — Я ненавидел то, как она ухмыльнулась мне, когда сделала паузу. — Хм, думаю, мы оба можем сказать, что не ожидали встретить друг друга в такой отстойной части города, не так ли?

Я злобно рассмеялся ей в лицо.

— Поверь мне, Илэйн, мне не нравится эта отстойная часть города. Воняет жидким дерьмом.

Я презирал ее ребячество, когда она рассмеялась в ответ.

— Ну да, и ты тоже. Ты неудачник, которому самое место в аду неудачников, Люциан Морелли. Чтоб ты сдох!

— Следи за языком, — с усмешкой сказал я.

И снова я не мог оторвать взгляда от глаз прекрасной сучки. Ничто ни в силах отвлечь меня. Ни на секунду. Не от нее.

Я чувствовал, как внутри у меня все переворачивается, а разум пытается распутать загадку и понять, из чего, черт возьми, состоит эта девушка.

Она была водоворотом хауса — сверкающие цвета сливались воедино. Их было много, они плескались и сталкивались, настолько поглощенные собственной инерцией, что у меня не было ни малейшего шанса понять вкус.

Она была полна смятения и ярости. Ярости и желания. Ярости и очарования. Ярости и шока. Ярости и похоти. Ярости и того, что она была так чертовски убита своими собственными дерьмовыми пристрастиями, что она была выгребной ямой риска, ожидая, что кто-то вокруг нее сделает шаг и возьмет то, что они от нее хотели.

Деньги. Или кровь. Или киску.

Почему-то именно мысль о том, что кто-то возьмет ее киску, заставила меня стиснуть зубы.

Мои слова были тихими и холодными.

— Твое отвратительное подобие семьи уничтожит тебя за то, что ты такая явная негодяйка. И всего-то нужно, — это узнать им, что ты здесь.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — прошипела она. — Ведь это же ты у нас какой-то там супер-гений бизнеса, да?

— Помимо всего прочего, — сказал я и шагнул ближе.

Она вжалась в стену и вздрогнула, и в ее глазах промелькнула очередная вспышка страха. Я наклонился и поднял ее ключи, позвякивая ими на пальцах.

Она молчала, пока я продолжал говорить. Молчала, пока водоворот ее чувств продолжал вращаться.

— Помимо всего прочего я садист, который так чертовски сильно давит, что люди никогда не оправляются от боли. В том числе и потому, что моя семья обязана вашей такими мучениями, что никто из вас не выживет. Каждый клочок твоего наследия будет сожжен в аду с каждым твоим живым вздохом.

— Да, да, — вмешалась она. — Я знаю, знаю. Мы ненавидим вас, вы ненавидите нас. Бла-бла-бла. Будто мне не плевать.

Я сделал еще один шаг вперед, и на этот раз она не вздрогнула. Даже не опустила взгляда.

Ураган внутри нее набирал обороты, ни йоту не замедляясь.

Я чувствовал ее вкус, когда приближался, мой рот вновь наполнился слюной от аромата орхидей и слив.