Не следует считать меня подкаблучником. Меня не привлекают властные женщины, которые живут по принципу «или мужчина поступает так, как я хочу, или он будет расстрелян через пять минут после того, как посмел сказать мне нет». С подобными особами, пусть даже весьма привлекательными внешне, я никогда не связываюсь. С другой стороны, мне не по сердцу и покорные рабыни, согласные представителю сильного пола мыть ноги и эту воду потом из таза пить. Я за нормальные отношения, когда оба человека в паре уважают желания друг друга. Если, например, я желаю пойти в консерваторию, а дама устала на работе и хочет лечь в кровать, мечтает увидеть, как ей несут туда на подносе нечто вкусное, то я не пойду наслаждаться музыкой. Я подам ей в постель ужин и оставлю наедине с едой. Но если подобная ситуация станет постоянной, я спокойно объясню, что меня подобное положение вещей не устраивает. Далее события станут развиваться так, как решит представительница слабого пола. Или она поймет, что не следует ежедневно играть роль замученной жизнью бизнес-леди, и тогда мы продолжим амурничать, или желание превратить меня в покорного слугу окажется непреодолимым, и в этом случае мы вмиг превратимся в простых знакомых, между которыми когда-то что-то было. Я просто уйду.

Единственная женщина на свете, чей приказ я постараюсь выполнить, – это Николетта Адилье, поскольку она моя мать. А свою родительницу мужчина обязан уважать несмотря на все изгибы ее характера. И есть еще одна причина моего подчинения: моя маменька – танк. Если она сразу не получает то, что ей кажется в данную секунду нужным, если слышит «прости, сейчас занят, нет времени на разговоры», то танк превращается в ракету и на месте уничтожает того, кто посмел сопротивляться. А потом маменька всю свою жизнь напоминает мне, как я ее обидел. Поэтому лучше сразу выполнить требуемое, а не объяснять, что я не могу сделать это.

– Ты меня слушаешь? – повысила голос маменька.

– Конечно, – заверил я ее, – очень внимательно.

– Слушать – не значит слышать! – фыркнула она. – Еще раз: у моей подруги Мэри Вилкис есть сын.

Я кивнул. Верно, я с ним знаком.

– Мальчик не женат, – продолжила маменька.

Мальчик? Мне всегда казалось, что далеко не юный холостяк – не мальчик, а лентяй, который живет за счет матери.

– Эндрю женится.

Эндрю! В паспорте у «мальчика» стоит «Андрей Константинович». И мама его – не Мэри, а Мария.

– Мэри долго искала невесту ребенку, – тараторила маменька. – Он же художник, очень ранимый, вдобавок пишет стихи и играет на рояле. Ему не подходит грубая баба. Мэри нашла милую девушку из дворянского рода Таракановых. Конечно, такая партия простовата для Вилкисов, их предки были баронами в Англии, но договорились о браке. Подготовка к свадьбе – в разгаре, венчать их будет в своей московской церкви епископ Кентерберийский.

Я изо всех сил старался сидеть со спокойным выражением лица. Архиепископы Кентерберийский и Йоркский находятся на вершине пирамиды английского духовенства. Из этих двух самых влиятельных лиц первый главнее. Невозможно представить, что он имеет в Москве собственную церковь, да еще венчает в ней православных.

– Вава! – рассердилась маменька. – Ты все понял?

Я, на время переставший слушать ее, кивнул.

– Ей нужна свободная комната.

И тут я совершил роковую ошибку, задав вопрос:

– Кому?

Не стану пересказывать сейчас эпитеты, которыми маменька наградила меня. Перескажу лишь основную суть объяснения.

Родители жениха обладают немалыми деньгами, а семья девушки – почти нищая. Зато невеста хороша собой, воспитана в строгости. Короче, о помолвке Эндрю Вилкиса и Надин Таракановой скоро объявят, но есть сложность. Будущая невестка выросла в глуши, в деревне. Село находится неподалеку от Москвы, но Надя – неограненный алмаз. Она не светская дама, понятия не имеет, как себя вести в высшем обществе. Одевается так, что глазам больно смотреть, вести легкую беседу не умеет, танцует, словно медведь на свадьбе у слона. Ну как такое бесконечно милое создание ввести в круг аристократок? Надин необходимо правильно одеть и научить всему. Процесс обработки алмаза до состояния бриллианта нельзя доверить посторонним. Мэри не хочет, чтобы весь дворянский люд столицы судачил, что Эндрю выбрал себе козу в лаптях. Тем, кто, образно говоря, возьмет Надю за руки и введет ее высшее общество, стану… я. И отказываться от почетной роли учителя хороших манер я права не имею.

Маменька замолчала, я тоже не произносил ни слова. Пауза затянулась. Потом маменька произнесла:

– Девица поживет у тебя. Здесь ее никто не увидит до конца обучения. Мы с Мэри так решили. Точка.

Затем она встала и удалилась.

А вскоре раздался новый звонок в дверь – пришла Веселова. И теперь, не успев переварить новость о своей новой должности педагога, я слушал даму и не мог понять, чего она хочет.

Глава вторая

– Понимаете, это не моя дочь! – заявила посетительница.

– Вы полагаете, что ваша дочка – не ваша дочка? – уточнил Борис.

– Именно так, – подтвердила женщина.

– Как вас зовут? – начал я нужную беседу.

– Паспорт показать? – почему-то рассердилась посетительница.

– Документ понадобится, если мы будем составлять договор, – улыбнулся батлер. – Я Борис, мой начальник Иван Павлович. А к вам как обращаться? Мы знаем лишь вашу фамилию. Неудобно все время обращаться к вам «госпожа Веселова».

– Светлана Игоревна, – после небольшой паузы представилась гостья.

– Полагаете, вашу дочь подменили? – продолжил я.

– Верно.

– Может, она «улучшила» внешность? – предположил батлер. – Сделала соболиные брови, губы-«пельмени», и теперь ее узнать невозможно?