– Ты уже за нее заступался. Дважды. – Голос Ксейдена, когда он сложил руки на груди, звучал едва ли не скучающе.

– Не надо меня от него защищать. – Я покачала головой, глядя на Гаррика и чувствуя, как по колену разливается тепло, затем уставилась на Ксейдена. – Мои решения принадлежат только мне.

– Охренительно хорошо это знаю. – Ксейден закрыл глаза и прислонился головой к стене.

– Она здесь! – раздался голос Рианнон из коридора.

Внутрь ввалились второкурсники – в том числе Марен с ее двумя младшими братьями, ходившими теперь за ней хвостом.

– Вы двое, посидите пока, – ласково попросила мальчиков Марен, и Трегер выдвинул им из-под стола два стула.

Близнецам было по семь лет, оба с охровым цветом кожи, темными волосами, скорбными глазами, как у Марен, – должно быть, поэтому они казались мне ужасно знакомыми. А еще они не раскрывали рта, ни разу не заговорили по пути в Басгиат. Марен присела перед ними.

– Мы во всем разберемся, обещаю. Мы все решим…

– Садись, – сказал Трегер Кэт, выдвинув еще один стул.

– Я в порядке. – Она пошатнулась и потерла затылок.

– Да ты на ногах не стоишь. – Он показал на стул. – Садись.

– Ладно, – проворчала она, чуть ли не падая на стул. – Марен, ты тоже.

Все до одного выбились из сил. Мы все.

– Нарушили прямой приказ? – В комнату ворвался генерал Аэтос, но вздрогнул при виде Бреннана и Ксейдена.

Мое колено словно припекло, и боль медленно сходила на нет, пока Бреннан занимался растянутыми связками и опухшей тканью.

– Нам приказали приносить пользу – мы так и сделали. – Между Аэтосом и всем отрядом встала Рианнон. – Сэр. – Это обращение совсем не напоминало комплимент. – За наше раннее возвращение расписался подполковник Дегренси, потому что в форпосте нет своего целителя, а там все уже переполнено ранеными. Вы же должны порадоваться, что кадет Сорренгейл ранена. Мы выдержали ваше наказание.

– И готовы повторить. – Ридок откинулся на спинку стула и забросил ноги на стол. – И опять, и опять.

Аэтос побагровел:

– Прошу прощения, кадет?

– Он сказал, что мы готовы повторить. – Я вскинула подбородок и заметила, как по каменному полу к Аэтосу ползут тени. – Мы принимаем решения всем отрядом. Мы принимаем наказания, какие пожелаете, всем отрядом. Но чего мы не потерпим, так это смерти гражданских, какое бы гражданство у них ни было. И пока вы не спросили – да, на это согласились все драконы и грифоны.

В глазах Аэтоса вспыхнула ненависть, и он быстро переключился на Бреннана:

– У тебя нет права здесь находиться, Айсрай. Это дело квадранта.

– Это Сорренгейл, – ответил Бреннан, не открывая глаз. – И даже если бы вторая статья четвертого раздела Кодекса Басгиата не давала целителям доступ во все части академии – а она дает, – я все равно не обязан перед вами отчитываться.

У меня встал ком в горле, когда я наконец заметила на его форме новенькую нашивку с именем.

– А кто отвечает за них? – Аэтос ткнул пальцем в близнецов. – Король Таури отказался повторно открывать наши границы.

Даже сейчас? Я с трудом удержала челюсть на месте. Да как это могло не войти в условия переговоров?

Уголок губ Аэтоса приподнялся, словно он почуял, что побеждает.

– Они вернутся домой. Немедленно.

Я развернулась к Ксейдену и обнаружила, что он наблюдает за мной. Я подняла брови, а он только вздохнул и словно нехотя повернул голову к Аэтосу:

– Пока мы завершаем переговоры и немного заняты, но уже сегодня днем подполковник Сорренгейл с радостью заберет мальчиков домой. – Марен охнула. – В Тиррендор, потому что теперь они тирские граждане.

– С каких это пор? – Аэтос напрягся всем телом, а жар у моего колена развеялся, и Бреннан оторвал от меня руки.

– С тех самых, когда я так сказал. – В ответе Ксейдена звучал непререкаемый ледяной авторитет.

– А. Понятно. – Если бы Аэтос мог покраснеть еще сильнее, он бы лопнул. – А я ожидаю, что по завершении переговоров вы и лейтенант Тэвис присоединитесь к Восточному крылу согласно приказу, чтобы не было необходимости напоминать: в квадранте не рады, когда офицеры действующей армии общаются с кадетами. Я исправляю халатность, благодаря которой у вас были привилегии этой осенью.

Нет. У меня упало сердце. Ксейдену не разрешат приходить и уходить когда вздумается, как было в Аретии, – значит, нас разлучат. И на границе всегда есть шанс, что ему придется выйти за пределы чар, где его доступ к магии уже не будет так ограничен.

– Сомневаюсь, что Сгаэль согласится, – предупредил Ксейден голосом, напомнившим мне, как легко он убивает врагов, которые встают у него на пути.

– Твой дракон – всегда званый гость в Долине. Но ты в квадранте – нет. – Аэтос перевел взгляд на Гаррика. – Ты и лейтенант Риорсон завтра же днем отбываете в Восточное крыло согласно приказу.