Я медленно кивнула, потому как не собиралась оспаривать его границы.

– И чтобы ты знала: твое воспоминание было охренительно сексуальным. Я наслаждался каждой секундой.

Ксейден сглотнул и вцепился обеими руками в стол, будто уже жалел о своем решении.

Я нахмурилась:

– Я даже не поняла, как это сделала. Это из-за того, что ты слегка интинсик? Или из-за нашей связи? У нас это случалось не раз и не два.

Уголок его рта поднялся, хватка на столе расслабилась.

– Понятия, блин, не имею. Я этого больше ни с кем не пробовал.

Усмешка расцвела в полноценную улыбку, и мне задышалось чуточку легче.

– В первый раз я сидел на уроке тактики и не мог выкинуть тебя из головы. И тут ты потянулась, когда у тебя не получалось вызвать молнию, а ты ведь чуть не спалила весь кампус предыдущей ночью, и я просто включил это воспоминание – отчасти чтобы помочь тебе, но в основном – чтобы ты пожила в том же аду, что и я. – В его признании не было ни капли извинения. – Теперь давай одеваться. Мы наверняка проспали завтрак.

Учитывая только что произошедшее, собирались мы сравнительно нормально. Я быстро обмотала свое колено, выше и ниже коленной чашечки, затем оделась. Когда я натянула доспехи поверх рубашки, Ксейден оказался рядом и начал помогать. Затягивал их так же споро, как снимал, хотя для первого времени нужно гораздо больше, чем для второго.

– Ты вчера задержался допоздна, – сказала я, пока он трудился. – Это не связано с герцогом Линделлом?

– Ага. – Ксейден плавно потянул за шнуровку, и мои плечи распрямились.

– Я рада, что ты спишь здесь, – заметила я, и его пальцы замерли. – Здесь все три высших дома Тиррендора, и два из них – союзники мятежной провинции, а третий в этом подозревается. – Я взглянула на него через плечо. – Это же Линделл проследил, чтобы вы с Лиамом тренировались и попали в квадрант?

Ксейден кивнул:

– Он, хотя приложил руку и Левеллин.

У меня поднялись брови.

– У Мельгрена наверняка была мысль покончить со всем этим. В этих коридорах сейчас такая суета, почти никто не заметит.

«Будь осторожней». Эти два слова я сказала ему беззвучно, одними глазами.

Он снова кивнул, потом вернулся к моему корсету, а я развернулась обратно.

– Чтобы расправиться с тирской аристократией, меня убивать необязательно. Официально я просто младший лейтенант, у которого даже нет веской позиции в переговорах, и все-таки, если послушать твоего брата, за Аретию должен говорить я. Готово. – Ксейден затянул шнуры корсета, внезапно поцеловал меня под ухом, после чего подошел к оружейной стойке у двери.

– Спасибо. А ты сам хочешь? – спросила я, натягивая форменную куртку и застегивая пуговицы.

– В смысле? Хочу ли я сидеть на переговорах? – уточнил он, надевая наспинные ножны.

– Говорить за Аретию. Всю и сразу. – Я прошла через комнату к столу, заплетая по пути волосы в обычную косу-диадему, и он посмотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. – Ты говорил, тебя устраивает, как все происходит, но сомневаюсь, чтобы кто-нибудь тебя… спрашивал.

Ксейден нахмурился:

– Аретией правит Ассамблея. Мне только принадлежит дом, где они собираются, – и это, пожалуй, к лучшему, раз я… ну, вэйнитель. Хорош на поле боя, но правитель так себе.

Я приказала себе быть спокойной – настолько, что ни один мускул не дрогнул, потом продолжила заплетать волосы.

– Так или иначе, мы обсуждаем условия того, чтобы стая осталась здесь, а Левеллин, похоже, думает, что хорошо бы забрать у Таури меч моего отца, но все это слишком запутанно. Если мы не останемся, Поромиэль уйдет. Если Наварра не сможет защитить летунов в Басгиате, Поромиэль уйдет. Если кто-то кого-то убьет, а тут это случается сплошь и рядом…

– Поромиэль уйдет, – угадала я, взяв заколки со стола, чтобы закрепить косу, и явно заметив слово «мы».

На языке вертелось признание, что в следующие двое суток я сама активно примусь за дело, но Ксейден не захочет ничего знать, и утрата контроля пару минут назад не поможет его переубедить.

– Вот именно, и вчера ночью двое летунов-третьекурсников уже схлестнулись с Первым крылом рядом с большим залом, досталось всем. – Он начал закреплять ножны с кинжалами вдоль бедер. – Если Таури не захочет принять гражданских, Поромиэль ничего не выиграет от обещания не нападать на наши форпосты. Единственные стимулы – оружие и безопасность летунов.

– И того и другого можно добиться только альянсом с Аретией, – отметила я.

Теперь Ксейден перешел на мои кинжалы: вкладывал их в ножны на моих бедрах и во вшитые в мою форму петли вдоль ребер.