– Они отстанут, как только ты исцелишься. – Мой взгляд скользнул по точеной линии его подбородка, по скулам к прядям черных волос, ниспадавшим на лоб. Он – все еще он. Все еще мой.

Его мышцы напряглись под моими пальцами.

– Готова к встрече с Сенариумом?

– Да. – Я кивнула. – И не меняй тему. Я узнаю, как тебя вылечить. – Я вложила в свои слова всю свою уверенность, подняла брови. – Впусти меня.

Это была не просьба. И, к моему удивлению, он опустил щиты – и переливающаяся ониксовая связь между нами укрепилась.

«Сегодня ты применил печать. В границах чар».

Он кивнул, прижав меня к себе:

«Я транслировал силы Сгаэль».

Я смаковала ощущение его тела, прижатого к моему, но не стала рисковать и требовать поцелуй.

«Она тебе сказала, что у нас неприятности?»

Ксейден отвел взгляд, покачал головой:

«Она все еще со мной не разговаривает. Летать с ней ужасно неловко».

Моя грудь словно треснула под тяжестью грусти в его голосе.

«Мне ужасно жаль. – Мои руки скользнули по его ягодицам, и я приложила ухо к его груди так, чтобы слышать сердцебиение. – Она еще оттает».

«Даже не думай», – предупредил Тэйрн, пророкотав в мысленной связи, принадлежащей только нам двоим, и я неприкрыто его проигнорировала.

Ксейден опустил подбородок на мою голову:

«Она знает, что я… уже не цельный. Чувствует».

Я вздрогнула и отстранилась, подняла руки, обхватив его лицо ладонями.

– Ты еще какой цельный, – прошептала я. – «Не знаю, чем ты заплатил за ту силу, но она тебя не изменила…»

– Изменила, – отрезал он, отступив на одну ступеньку ниже, прочь из моих объятий.

Я могла придумать только один способ доказать, что он не прав.

– Ты все еще любишь меня? – Я атаковала его этими словами, как оружием.

Его глаза мигом вперились в мои.

– Это что еще за вопросы?

– Ты. Все. Еще. Любишь. Меня? – Я четко проговорила каждое слово и шагнула к нему вплотную, чтобы доказать, что я его не боюсь.

Он обхватил меня за затылок и прижался своим лбом к моему – еще чуть-чуть, и поцелует.

«Я мог бы стать самым высокопоставленным мавеном, вести армии темных колдунов против всех, кого мы любим, и видеть, как все вены в моем теле до единой становятся красными из-за трансляции магии хоть всего Континента, – и все равно я бы тебя любил. То, что я сделал, ничего не меняет. И не знаю, может ли это изменить хоть что-то».

– Вот видишь? Ты – все еще ты. – Я чуть отстранилась и направила взгляд на его губы. – Рассказывать про всякие ужасы, уверяя, что любишь меня, – это просто твой стиль прелюдии.

Его глаза потемнели, а наши губы разделяло только его упрямство.

– И это должно тебя пугать до смерти, Вайолет.

– А мне не страшно. – Я приподнялась на цыпочки и легонько коснулась его губ своими. – Ты не можешь меня напугать. Я не сбегу, Ксейден.

– Проклятье. – Он уронил руку и отступил на шаг. – «Из-за своих щитов я и не знал, что ты в допросной, пока не спустился почти до конца».

– Что? – Я моргнула. – Тогда как ты понял, что мне нужна помощь?

Пауза тянулась и тянулась, и из-за укола опасения я мысленно напряглась.

«Я их почувствовал, – наконец ответил Ксейден. – Так же, как они почувствовали меня».

Мое сердце ушло в пятки, и я потянулась к стене, уперлась ладонью в неотесанный камень, чтобы удержаться на ногах.

– Невозможно.

– Возможно. – Он медленно кивнул, внимательно наблюдая за мной. – «Так я понял, что изменился. Именно поэтому мы с Гарриком и смогли убить за неделю больше дюжины. Я чувствую, как они зовут меня, так же, как чувствую источник несравненной энергии, пульсирующий у меня под ногами… потому что я – один из них». – Он прищурился. – А теперь страшно?

Глава 3

Иногда я тревожусь за Вайолет. У нее острый ум, смекалка и горячее сердце наряду с моим твердолобым упрямством. Боюсь, когда она по-настоящему, окончательно отдаст свое сердце, все остальные таланты, которые ты ей подарил, уйдут на второй план, а логика уступит право голоса любви. И если два ее первых спутника – показатель того, что можно ожидать в будущем… Помогите ей боги, любовь моя: боюсь, у нашей дочери ужасный вкус на мужчин.

Восстановленное неизвестное письмо генерала Лилит Сорренгейл

Ксейден их чувствует.

В голове у меня поплыло, и, чтобы устоять на ногах, я вонзила между каменными плитами ногти, чуть не сломав их. Но то, что он чувствует вэйнителей, еще не значит, будто он отдал часть своей души, правильно? Я видела душу в глазах Ксейдена: он смотрел на меня, ожидая, что я его отвергну или, того хуже, оттолкну, как после Рессона.

Может, все хуже, чем я думала, но он все еще цельный, все еще он. Просто… с обостренным чутьем.

Я усилием воли вернула свой желудок на законное место и выдержала взгляд Ксейдена.

– Страшно? – Я покачала головой. – Не дождешься.