Анатолис. Писарь, которого я узнала, которого Зевандер допрашивал и в конце концов убил.
- В данных обстоятельствах неразумно употреблять стимуляторы, — сказал он.
- А что будет, если ты полностью лишишься их?
Его глаза потемнели от серьезного выражения. - Давай не будем об этом беспокоиться сейчас. Как я уже сказал, есть более серьезные проблемы.
- За исключением того, что со временем они могут стать еще серьезнее. Обещай мне, что скажешь, если станет хуже.
- Конечно.
- И, клянусь богами, если ты будешь скрывать это ради меня, я... - Слабый стук по моей руке, намеренный по своей ритмичности, вызвал холодную дрожь по коже. Я бросила взгляд на место, где продолжала спать Алейсея, стук больше не был слышен, словно она и не шевелила ни одним мускулом.
- Что такое?
- Она пошевелилась. Я почувствовала это на своей руке. Ее палец коснулся меня.
- Ты уверена?
- Да... я... почти уверена. - Разве нет?
- Возможно, это был рефлекс.
- Возможно. Но мне показалось, что это было намеренно.
Сильный удар ударил по стене, и пыль посыпалась мне на лицо, а Зевандер, положив руку на рукоять кинжала, вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с озабоченным выражением лица. - Снаружи собралось довольно много зараженных. Я буду наблюдать из окна в другой комнате. - Однако его растерянный взгляд говорил о том, что эта мысль беспокоила его. - Если она проснется...
- Со мной все будет хорошо.
Он резко кивнул. - Я буду рядом, если понадоблюсь. - Когда он повернулся, чтобы выйти, свет так падал на его лицо, что тонкие вены, выступающие из шрама, казались еще темнее, если это вообще возможно. Шрам тоже казался длиннее, если я не обманываюсь.
Возможно, это была игра света.
Я повернулась к Алейсии и уткнулась лицом в изгиб ее шеи. - Пожалуйста, проснись. Я обещаю увезти тебя отсюда, если ты проснешься.
* * *
Окутанные серым сумраком, деревья стояли безмолвно, их костлявые формы были искривлены и скручены, окутаны скользящим белым туманом. Запах смерти и разложения, как от свежевыкопанных могил, забивал мне горло, когда я осторожно шагала по кустам, не зная окрестностей. Мелкие черные насекомоподобные существа бегали по земле, и их нервирующее щелканье ножек вызывало мурашки на коже. Ощущение, что кто-то преследует меня, щекотало мою шею, хотя я не знала, кто или что это было.
Я продолжала свой путь по бездорожью, который привел меня все глубже в лес, пока, наконец, вдали не появилось огромное дерево — настолько внушительное, что я представила, что оно служит какому-то зловещему назначению в лесу. Подойдя ближе, я обратила внимание на ветви дерева и с недоумением поняла, что они похожи на человеческие ноги и руки. Проходя мимо группы вывернутых корней, я увидела лицо ребенка, вырезанное на коре, ее маленькие руки тянулись вверх к чему-то, что не могло ее спасти. Детали были настолько яркими, что я вспомнила ее из далекого сна. Сна, в котором человек в доспехах бросал ее с обрыва.
И это, должно быть, была ее судьба.
Я огляделась и увидела еще лица и руки, протянутые вверх, с выражением страдания и боли, как будто что-то поглотило их снизу.
Я подошла ближе к зловещему дереву и увидела, что на коре вырезано лицо женщины, ее выражение тоже искажено болью. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, и ее глаза открылись, превратившись в черные шары.
- Sole mortiz facje salvirun, — прохрипелаона. Только смерть может спасти нас.
Ужас пробежал по моей спине, сердце так сильно стучало в груди, что аж болело. Я приложила к нему ладонь, чувствуя его биение.
- Sole mortiz facje salvirun.
Сделав несколько шагов назад, я увидела красное свечение на стволе. Пульсация по поверхности, которая билась в такт моему сердцебиению.
- Sole mortiz facje salvirun.
Моя нога зацепилась за толстый корень дерева, который обвил мою лодыжку, и я упала назад, тяжело приземлившись на спину. Корень обхватил мою другую лодыжку, затем поднялся по ногам до голени, и меня охватила волна паники. Пытаясь оторвать толстый, сжимающий корень, я ничего не добилась. - Отпусти меня! Отпусти! - Корень поднялся выше, по обеим бедрам и вокруг живота, извиваясь по моей спине. Я пыталась оторвать его, но мои ногти только царапали шероховатую поверхность. - Нет! Отпусти меня!
Побеги корня обвили мою шею, и истерика перехватила дыхание, когда он сжал мое горло.
Сильнее.
Сильнее.
Я открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдать только хриплое хрипение.
Пожалуйста!
Я открыла глаза и увидела две черные сферы, смотрящие на меня. Бездушные черные глаза, обрамленные длинными грязными прядями светлых волос, принадлежащих моей сестре.