- Нет! Перестань! - Звуки снова исчезали, и Зевандер опустил руки с ушей, делая длинные, дрожащие выдохи. Сначала он не говорил, его разум был поглощен мелькающими образами, которые он видел в те несколько секунд. Ужасные образы рук на его теле и крови, размазанной по его коже. Как отчаянно он цеплялся за гнев и боль, чтобы отвлечься от этого. - Они убили моего отца.
- Я знаю. Ты в ярости. Я чувствую это в тебе.
- Я должен быть спокойным. Он — причина, по которой я здесь. Причина, по которой я проклят.
- Проклят, — прошипел Аластор. - Веками люди пытались понять потенциал черного пламени. Тебе дарована невероятная сила.
- У меня нет ничего. Я раб. Ничего больше.
Крепкая рука сжала его плечо. - Позволь мне научить тебя тому, что я знаю, и я предоставлю тебе убежище в этом месте. Тебе не придется сталкиваться с страданиями, которые приносит тебе твоя судьба.
Призрачное воспоминание о руках, сжимающих его член, заставило его вздрогнуть, и он кивнул. - С какой целью?
- Генерал Лойс жаждет сломить тебя. Я хочу укрепить твой разум. То, чему ты научишься у меня, ты сохранишь, когда проснешься, словно я был с тобой в реальном мире.
- А что ты получаешь от этих встреч?
- Пойдем. Прогуляемся. - Аластор скрестил руки за спиной, и пока они шли, окружающий пейзаж превратился в головокружительное пятно, а затем снова стал четким на другой мощеной дорожке, похожей на ту, что была в деревне, которую они только что покинули.
Они последовали за страдающей девушкой, которую видели ранее, которая осторожно шла к красным дверям в здании, похожем на древний собор, и, дойдя до них, вошла внутрь, а Зевандер и его спутник проскользнули за ней. Интерьер напомнил ему храм богов, где он вырос, изучая Лунадей и Соладей, только храм у него дома был гораздо более впечатляющим, с каменными резными украшениями и небесными картами.
Снаружи здание, в которое она вошла, было украшено горгульями на водосточных трубах и плющом, вьющимся по стенам, но внутри было просто дерево и свечи. В передней части просторного зала возвышалась статуя — фигура, одетая в красные одежды и плащ, обнажающая бледную мускулистую грудь, над которой на тонкой цепочке висела светящаяся красная бутылочка. Из-под красного капюшона смотрели два светящихся глаза, враждебность которых напомнила ему о второстепенном боге, о котором он узнал в детстве — Атроксисе, боге войны и кровопролития.
Ряды скамеек были пусты, когда девушка прошла мимо них к множеству красных свечей, мерцающих в передней части церкви. Она подняла тонкую щепку и зажгла одну из свечей, а затем преклонила колени перед статуей.
- Пожалуйста, если ты слышишь меня, я хочу попросить тебя об одолжении, — ее тихий, ангельский голос эхом разнесся по нефу. - С самого детства я мечтала быть такой, как все. Я посвятила себя твоим учениям, отдала свою кровь Сактону Крейну и старалась жить добродетельно и благочестиво. Но все равно они считают меня извращенной. Я знаю, что не заслуживаю вашего милосердия или доброты, но если бы вы могли исполнить одну маленькую просьбу, я хотела бы быть такой же, как все. Быть никем. Невидимой для их глаз. Хотя бы на один день.
- Они молятся одному богу? — спросил Зевандер.
- Каедесу. Красному Богу. Они верят, что если будут жить по его принципам, он избавит их от великого бедствия.
Зевандер фыркнул и покачал головой. - Боги никого не щадят. - Он поднял одну из чаш для помазания, стоящих за ней, и чуть не уронил ее, обнаружив, что она оказалась в его руке реальной вещью. Странно, ведь это было всего лишь сном. Повернув медную чашу, он заметил, что из длинной раны на его ладони сочится кровь, и быстро уронил ее, и она громко зазвенела.
Девушка ахнула и обернулась. - Кто здесь? — спросила она, и ее вопрос отвлек его от раны.
Зевандер осторожно подошел к ней. - Как она меня услышала?
- Лиминальное пространство отделяет нас от нее. Граница времени и пространства. Если ты ее нарушишь, последствия будут катастрофическими. Это может изменить события ее будущего.
- Разве я не нарушил ее, подняв чашу? И какая разница, если это не реально? Если я обладаю силой бога в своих мыслях, почему бы не вести себя соответственно?
- Потому что даже боги должны познать свои ограничения.
- Эй? Есть кто-нибудь? — снова спросила она.
- С кем ты разговариваешь, девочка? - Подошел пожилой мужчина в красных одеждах, и Зевандеру не нужно было знать его мысли, чтобы распознать презрение, которое он испытывал к ней. Оно было высечено на его лице.
- Я... услышала кого-то. Или что-то. Был громкий шум.
Нахмурившись, мужчина прошел мимо нее и наклонился за первым рядом скамеек, прежде чем поднять чашу, которую уронил Зевандер. - Неуклюжая девчонка. Удивительно, что в твоем присутствии что-то остается целым. - Он выплюнул эти слова, как кислый вкус на языке. - Что ты здесь делаешь?
- Прошу прощения за вторжение, отец Крейн. Я пришла помолиться.