Оргат схватил отца за голову, и Зевандер пошатнулся к краю платформы.
- Пожалуйста! Бросьте мне цепи! - Протянув руку, он наклонился над бездонной чернотой под ним. - Бросьте их мне!
Другие охранники рассмеялись и бросили цепи чуть дальше, заставляя Зевандера наклониться еще дальше над опасным краем.
- Пожалуйста, не делайте этого! — крикнул он в ответ.
Его отец издал болезненный звук, который пронзил сердце Зевандера, а давление по обеим сторонам черепа усилилось.
- Нет! Отец!
Одна из цепей полетела в пределы досягаемости, и Зевандер бросился вперед, его тело вытянулось над пропастью, а ноги по-прежнему упирались в скалу.
Звук имени его матери эхом отразился в его голове, когда отец выкрикнул свое последнее слово.
Осколок кости и мокрое мясо заставили его замолчать.
Зевандер держался за цепь, его тело онемело, он смотрел, как безголовое тело его отца рухнуло в лужу крови, мозга и костей.
В очередной раз он боролся за один-единственный вздох, преодолевая неглубокие вздохи.
Звук, прорвавший тишину в его голове, вырвался из его собственной груди.
Звук ярости и горя.
ГЛАВА 17 КАЗИМИР
Настоящее время...
Казимир вел лошадь за поводья, пробираясь по извилистым улочкам Сусуррии. Холодный, влажный воздух после недавнего дождя прилипал к его коже, а его глаза следили за настороженными взглядами, которые наблюдали за ним. Равецио следовал за ним, оба Леталиш были уставшими от многодневного путешествия. Они прошли мимо ряда торговых тележек, навесы которых были изношены и провисали, а лужи воды капали на прохожих. Потемневшие продукты, безделушки и копченое мясо были выставлены на продажу, и Казимир уловил тихие шепотки, перемежающиеся редким звоном монет.
Суеверная деревня, которая не приветствовала путешественников.
Когда они нашли небольшую таверну, они привязали лошадей снаружи. Казимир проверил, на месте ли кинжал у его бедра, и его внимание привлек эскиз, прикрепленный к одному из столбов здания. Под надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» было изображено изможденное лицо, которое он узнал — лицо, которое он не мог забыть за все эти годы, даже если бы хотел.
И он не забыл.
Глубокие шрамы уродовали разрушенный и искривленный рельеф ее кожи, которая была натянута на острые, выступающие кости, словно сами боги вырвали ее из утробы матери. Один из ее глаз, глубокий черный шар, на эскизе выглядел как пустая глазница, но Казимир видел его достаточно близко, чтобы понять, что ее глазное яблоко каким-то образом полностью почернело и смотрело без век, которые могли бы его закрыть. Другой глаз мерцал бледно-зеленым цветом, который казался почти белым, а ее губы были сдвинуты в странном углу, словно их плохо сшили иглой и ниткой.
Интенсивность ее выражения лица по-прежнему вызывала у него мурашки по спине, даже после стольких лет.
— Старая любовница?
Не обращая внимания, Казимир оглянулся через плечо и увидел, что Равецио тоже заметил плакат. — Некоторое время назад она обратилась ко мне за помощью. Именно из-за нее я был заключен в тюрьму соласионами.
— Кто она?
— Я знал только ее имя. Мелисара.
- Что такое сангвидин? — спросил Равецио, обратив внимание Казимира на слово, нацарапанное под ее эскизом.
- Мистическое чудовище, о котором рассказывали родители из Нюкстероси, чтобы напугать нас в детстве. Она пила кровь, чтобы оставаться молодой и красивой.
- Должно быть, ты застал ее в плохой день, да? - Равецио фыркнул и наклонился поближе к мелкому шрифту внизу листовки. - Она разыскивается за демутомансию и распространение слухов о возвращении Кадавроса. Что она заставила тебя украсть? Кровь?
- Вообще-то, да. Мортукрукс. Говорят, это мистическая и очень ценная колба с кровью, которую король Джерет закопал в недрах своего дворца соласион на случай эпидемии. Предположительно, она дает какой-то иммунитет.
- Думаешь, в обвинении в сангвидине есть доля правды?
- Это было бы равносильно признанию, что мифическое чудовище существует на самом деле. - Казимир толкнул Равецио в руку. - Пойдем. Нам нужно встретиться с капитаном до захода солнца.
- Что происходит после захода солнца? Он превращается в Оргата?
- Он слишком сильно напивается. - Казимир прошел в темную таверну, окидывая взглядом разношерстную толпу деревенских жителей с пустыми глазами, которые наблюдали за ними, и грубоватыми лицами, которые рычали, когда они проходили мимо. Если Казимир бывал здесь раньше, это не означало, что его здесь приветствовали.
Запах пива, пота и рвоты висел в воздухе, ударяя по горлу.
- Черт возьми, ночные горшки пахнут лучше, чем это место. - Равецио прижал ладонь к носу и прочистил горло.