Четвертый охранник снова замолчал. Собирая все силы, я сосредоточила на нем свое внимание, умоляющим взглядом прося его заговорить и отпустить меня.
Теплая жидкость стекала по моей ноге, а глаза наполнились слезами.
- Она, блядь, обмочилась! — насмешливо произнес один из них, но мне было все равно. Единственное, что имело для меня значение, — это Алейсея.
Моя сестра.
Которая, вероятно, была мертва.
ГЛАВА 26 ЗЕВАНДЕР
В дверь кабинета Зевандера постучали, и Равезио заглянул внутрь. - К вам пришли, — сказал он. В комнату вошел его товарищ Леталиш. На кожаном жилете, который он носил без туники, было видно золотое татуированное изображение на его плече и бицепсе — свернувшийся золотой василиск.
- Кто это?
- Судя по всему, королевский стражник. Нашел его бродящим у ворот. Повезло этому стражнику, иначе, подозреваю, огненные драконы сделали бы из него вкусную обедню.
Зевандер нахмурился, поднялся на ноги и последовал за Равезио в большой вестибюль, где знакомое лицо оглядывалось по сторонам.
Стражник из Хагсмиста, которого он проклял скорпионом. Была только одна причина, по которой он мог его искать. - Кто-то перешел черту. Смертный, мой господин. - Страх и тревога слышались в его дрожащем голосе.
- Смертный, — повторил Зевандер. - Когда?
- Сегодня вечером.
- Увезен в подземелья короля, я полагаю?
- В Бонсгард.
- В Бонсгард? - Зевандер нахмурился.
Отделенная от главного замка, крепость Бонсгард стояла на южной окраине Костелвика, впечатляющая башня, которая не использовалась для обороны уже несколько столетий. С момента начала осады Бруманокского солнцестояния, во время самой холодной зимы, когда-либо зарегистрированной в Эфирии. С тех пор крепость оставалась пустой, ее подземелья в основном использовались для содержания самых жестоких преступников, которых не держали там очень долго.
Зевандер знал об этих холодных, сырых камерах не понаслышке — он и его отец были там гостями, прежде чем Зевандер был отправлен на работу в шахты в Солассии.
- Да. Иногда туда отправляют женщин-заключенных. - Нахмурившись, охранник отвернулся. - Я к этому не имею никакого отношения. Но они... другие охранники... им доставляет удовольствие наблюдать за женщинами-заключенными в компании более... жестоких преступников.
Зевандер прищурился, глядя на охранника. - Ты хочешь сказать, что смертный, который перешел границу, — женщина?
- Да, верно.
- Опиши ее.
- Э-э... Длинные черные волосы. Очень худая. Миниатюрная. Пахла апельсинами.
Одно только описание этого запаха снова заставило его слюну потечь. - Есть ли какие-то отличительные черты?
- Ее глаз... он был... Ну, на нем была странная серебряная отметина.
Зевандер зарычал. - Похоже, я отправлюсь в Бонсгард.
- Тебе не нужно сопровождать меня? — спросил Равецио, прислонившись к лестнице и полируя свой кинжал. - Ты же знаешь, как я обожаю мужчин в форме. - Его взгляд упал на охранника, который переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко в присутствии Леталиш.
С его чешуйчатой эремейской кожей, практически незаметной, если не прикасаться к ней, Равезио больше всех страдал от рук охранников во время заключения, поскольку они иногда наслаждались пытками, сдирая чешуйки с его тела. Эремейцы, в целом, презирались, особенно королевской элитой — все они считались ворами и злодеями в глазах короля.
Но как заключенный у эремейцев, Равезио рассматривался не более чем как загнанный в клетку зверь, которого можно тыкать и дразнить.
- Нет. Я сделаю это сам. Присмотри за ним на минутку, ладно?
- Конечно. - Равезио улыбнулся, подняв клинок и позволяя свету отразиться на стали.
Охранник сглотнул. - Вы долго будете, сэр? Я не сообщил, что я ушел из Костелвика.
- Нет, не долго. - Зевандер вышел из большого зала и прошел по коридору к каменной прихожей, в которой находилась стальная дверь. Он прошел через нее в узкую каменную лестницу, которая изгибалась, спускаясь к подземельям замка.
Вековые останки семьи были увековечены в каменных статуях, и, проходя мимо статуи своей матери, он сделал знак богов, как того требовал этикет.
За мемориалами находились подземелья, и Зевандер остановился, дойдя до камеры, в которой содержался Долион. Хотя маг был заключен в тюрьму, Зевандер сделал все возможное, чтобы ему было комфортно, предоставив ему тонкий шелк и роскошную перину. На полу камеры стоял кубок с элем, а рядом лежали недоеденный пирог с гримшанком и буханка хлеба.
- Должен сказать, что быть твоим пленником — не совсем наказание, — сказал Долион, подняв глаза от одного из свитков, которые он читал при свете лампы.
- Девушка перешла, — сказал Зевандер, игнорируя его комментарий. - Она здесь, в Эфирии.