Я задыхалась и толкала металлическую панель над собой. - Помогите! Помогите! - В пальцах рук и ног разливалась ошеломляющая боль. Но хуже всего было то, что я испытывала сильный страх перед замкнутыми пространствами, и я чувствовала, как мурашки бегут по груди, а паника проникает в мою голову.
Огонь пронзил мое запястье, когда я сильнее ударилась о крышку гроба. - Помогите!
Тень промелькнула мимо, и я затихла, дыша неровно, вглядываясь в стекло в поисках того, что бы это ни было. - Дядя Феликс?
Фигура медленно вышла в поле зрения стеклянного щитка, и мое сердце замерло в горле. Половина его лица выглядела так, как будто она расплавилась, словно лицо капитана, которого Морос приковал цепями в своем подвале.
Ничего, кроме бледной кожи, похожей на чистый холст. Его шея укоротилась, голова слилась с плечами, и я едва разглядела что-то, напоминающее длинные, тонкие паучьи лапы, торчащие из его спины, теневые конечности, видневшиеся над его головой. Размоченные губы выглядели так, будто их кто-то откусил, обнажив скелетные зубы. Он постучал пальцем по стеклу, обнажив кость, как будто что-то откусило кожу и плоть там.
Я выпустила душераздирающий крик, и он, дернувшись, ударил кулаком по ящику, выпустив рык. Я дышала неровно, когда он снова скрылся из виду, и мой разум закружился в хаосе, пытаясь представить, как я могу сбежать.
При щелчке, который я приняла за замок, деревянная крышка отскочила, и мой желудок скрутило от напряжения и ужаса. - Нет, — прошептала я. Я изо всех сил пыталась удержать металлическую крышку закрытой, пока какая-то сила тянула меня вперед. Используя всю свою силу, я схватилась за крышку, покрытую льдом, настолько холодную, что по моей руке пробежала белая горячая боль.
Дядя Феликс зарычал и ударил кулаком по моим пальцам.
Я вскрикнула, когда разрывающая боль пронзила мою руку, и я сжала пальцы на груди. Лед с грохотом упал на пол, когда он срывал металлическую крышку, и я с ужасом уставилась на него, впитывая все его уродства. Обнаженные ребра на половине его груди, бледное и костлявое тело, как будто он голодал месяцами. И его обнаженные гениталии, свисавшие между бедрами.
Он наклонился надо мной и провел своим изжеванным пальцем по моей щеке, нежно лаская меня, но все мое тело дрожало от холода и страха. Его рука опустилась ниже, к лифу моего платья.
Слезы наполнили мои глаза, и мои мысли вернулись к той ночи, когда я застала его ласкающим труп ливерийской девушки. Он провел своей мутировавшей ладонью по моей груди, и я стиснула зубы.
- Нет! - Я оттолкнула его руку.
Из него вырвался ужасающий рык, заставивший его костлявые ребра задрожать, и этот звук пробежал по моему позвоночнику. Он схватил меня за волосы, и жгучая боль пронзила мою кожу головы.
Один сильный рывок почти выбросил меня из гроба, но я уцепилась за его край, борясь с ним. Я ударила его по рукам, пытаясь ослабить его хватку, но это только разъярило его, и он зарычал и заскрежетал зубами.
- Дядя Феликс! Перестань! — закричала я, борясь с ним, пока не выпала из гроба на пол. От удара он ослабил хватку, и я отскочила назад, заметив состояние его ног, кости которых торчали в странных местах, словно они были сломаны.
Он пошатываясь набросился на меня, и я инстинктивно подняла руку, представив себе глиф костей. Но ничего, кроме кучи костей, которые разлетелись по полу, не произошло.
Дядя Феликс на мгновение уставился на них, и, пока он был отвлечен, я поднялась на ноги и отступила назад. Он шатаясь приблизился. Еще ближе.
Отчаянно пытаясь сбежать, я оглядела комнату в поисках места, куда я могла бы убежать. Ничего, кроме стен с образцами и странными жидкостями, и его гротескных инструментов, которые, как я предполагала, он планировал использовать на мне. Единственный выход был за его спиной.
Я должна была как-то пройти мимо него.
Он снова пошатнулся, и я подняла ладонь, чтобы начертать глиф аериз. Невидимая сила отбросила его назад, ударив о соседнюю стену.
Воспользовавшись моментом, я бросилась к двери, перепрыгнув через него.
Сильный рывок за горло отбросил меня назад, когда ожерелье со скорпионом крепко впилось в мою плоть. Я упала на пол, ударившись копчиком о бетон. Рваная вспышка света пронзила мою шею, и в глазах во второй раз взорвались звезды, а боль пронзила мой позвоночник. С стоном я повернулась и успела увидеть, как он перелезает через меня.
Крик прорвался из моего пересохшего горла, и я оттолкнулась ногой. Костлявые руки вцепились в мои ноги, и, крепко сжимая их, он раздвинул их, отодвинув юбку моего платья. Его мужское достоинство опасно нависало надо мной, и в панике я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Над мной висела игла для бальзамирования, лежавшая на краю гроба. В своей борьбе я потянулась за ней, сбив ее, а он прижал мое тело к себе, зажав себя между моими коленями. Меня охватило жгучее напряжение, и я снова потянулась за иглой, ее кончик танцевал в моих дергающихся пальцах.