И дело далеко не в идеальных внешних данных, а в той сексуальной энергии, которую Кортни излучает. Она не просто обаятельная женщина с красивой мордашкой. Она – чертов ходячий секс. Соблазн. Порок. Чувственность. Огонь. И этот притягательный шарм не обретен ею с помощью откровенных нарядов, вызывающего макияжа или умения соблазнять мужчин. Он дарован ей природой. И сучке не скрыть его, не приглушить. Ни сейчас, ни много лет назад, в универе, когда Суарес сводила меня с ума своей притворной скромностью.
Сколько бы она ни строила из себя недотрогу, плутоватые глаза всегда выдавали все ее порочные фантазии. И с каким же удовольствием я долгие годы воплощал их в реальность – не передать словами. Но все это осталось в прошлом. Сейчас мне глубоко параллельно на ее желания. А точнее, на явное нежелание выполнять мой приказ и начинать сосать прямо в эту минуту.
– Ну, что застыла? Неужели передумала? – с усмешкой спрашиваю я, испытывая в корне противоречивые эмоции – сильную жажду поскорее запихнуть член ей в рот и все ту же дебильную надежду на то, что Кортни передумает и откажется.
И когда она вдруг разворачивается и двигается к выходу из кабинета, приковывая мое внимание к своим бесподобным стройным ногам, я приятно удивляюсь. Жаль, что ненадолго. Кортни подходит к двери не для того, чтобы уйти, а чтобы закрыть ее на замок.
– Я же сказала, что согласна, – обернувшись, произносит она твердо и уверенно.
Неправильный выбор, девочка. Ох, неправильный. Но вполне очевидный.
Кортни всегда выбирала легкий путь добиться желаемого, и в этот раз она не изменила себе. Да только она не догадывается, как крупно ошиблась.
Я бы одолжил ей деньги и без секса, будь она более настойчивой и продолжи предлагать мне вернуть деньги иным способом. Но она не стала. Да и зачем? Куда проще потрахаться, чем долго и изнурительно работать, чтобы заработать необходимую сумму. Видимо, со времен нашего брака, когда я полностью обеспечивал ее, позволяя заниматься фотосъемками да постоянно веселиться со своими ветреными подружками, ничего не изменилось. Горбатого только могила исправит. Не иначе. Но ладно. Мне только на руку. Ведь я же помню, как охрененно Кортни умеет работать своим пухлым ртом и острым языком.
При мысли о ее минете и без того каменный член становится еще тверже, болезненно упираясь в ткань брюк. А Кортни своим горячим взглядом еще и масло в огонь подливает.
Да, она не смотрит на меня с гневом или смущением. Не выглядит оскорбленной или задетой. И уж точно не напоминает обиженную жертву, которую мерзкий бывший муж вынуждает отсосать в кабинете. О, нет… Пока ведьма плавной неспешной походкой возвращается ко мне, она впивается в мое лицо таким же пламенным взглядом, каким впивалась каждый раз, когда намеревалась сделать мне приятно во время нашего брака. Будто мы и не расставались. Будто я не унизил ее уже несколько раз. Будто собирается кайфануть от процесса ничуть не меньше, чем я.
Сука! Это бесит в той же степени, в какой и возбуждает. Даже не знал, что можно настолько хотеть бабу, которую на дух не переносишь. Но, блять, можно. Еще как можно! Когда Кортни останавливается в жалких сантиметрах от меня и медленно проводит тонкими пальцами по плечам, груди и торсу, во мне будто все рецепторы воспламеняются, устремляя в пах ударную волну похоти.
Сильно сжимаю челюсть, удерживая внутри себя стон, и продолжаю неподвижно стоять, охреневая от ощущений, что приносят мне столь обычные прикосновения.
– Ты очень напряжен, – выдает очевидный факт Кортни, спуская ладонь все ниже и ниже, пока не добирается до уровня ширинки. – О‑о, и определенно уже готов, – довольно ухмыляется чертовка, сквозь брюки сжимая мой изнемогающий орган.
– Поэтому прекращай чесать языком и воспользуйся им в другом деле, – не сдерживаюсь и давлю Кортни на плечи, вынуждая ее опуститься на колени.
Она неодобрительно поджимает губы и стреляет в меня убийственным взглядом, срывая с моих губ усмешку.
Неужели она думала, что я буду церемониться с ней? Так пусть обломится. Не буду. Как и слишком долго ждать выполнения своего приказа.
Кортни явно считывает это по моему не менее ледяному взгляду. Она вновь с завидной легкостью отгоняет вспыхнувшее в ней негодование, расстегивает ремень с ширинкой и высвобождает член на волю. Отлично. Так легче. А то ему было слишком тесно с момента, как я вошел в кабинет и увидел спящую на диване бестию. А как ему становится отпадно, когда Кортни обхватывает его ладонью, сжимает и несколько раз проводит рукой вверх‑вниз… Завороженно наблюдая за своими действиями, сглатывает, будто перед началом долгожданной трапезы, а затем, подняв свой распутный взгляд на меня, прикасается языком к основанию и рисует влажный след до головки и снова вниз. Туда‑сюда. Несколько раз. Доводит до исступления без поглощения. Задевает яйца, все вздувшиеся венки на члене, скользит кончиком языка по уздечке, дразнит, сука. Издевается. И у нее получается. Аж ноги подкашиваются, на спине проступает испарина. Меня так накрывает, будто женские язык и губы месяц к члену не прикасались. Но нет же. Еще как прикасались. Буквально вчера. Разница лишь в том, что меня так не вело от кайфа, как это происходит сейчас. И данный факт меня неимоверно бесит. Как и то, что Кортни до сих пор не заглатывает мой член.
– Я сказал сосать, а не нализывать. С первого раза не дошло? – бросаю неодобрительно, зарабатывая в ответ язвительный взгляд.